Династия Романовых. От Костромы до Полтавы.

 

ВОЦАРЕНИЕ РОМАНОВЫХ

Царь Михаил Фёдорович - первый русский царь из династии Романовых. Царем стал в 1613 г., избран Земским собором. До 1633 г. страной фактически управлял его отец — патриарх Филарет. После 1633 г. — бояре.

В январе 1613 г. в Москву съехались со всей земли русской — с пятидесяти городов — выборные люди по делу важному: царя избирать. Долго спорили они, предлагали в качестве кандидатов и В. И. Шуйского (еще не знали в Москве, что умер Василий Иванович в польской неволе), и И. М. Воротынского, и Д. Т. Трубецкого, и Михаила Федоровича Романова (сына Филарета). Некоторые современники тех событий утверждают, что в выборной кампании активное участие принимал и Дмитрий Пожарский, освободитель Москвы от поляков. Герой Второго ополчения пользовался заслуженным авторитетом у жителей столицы, но бояре опасались этого прямого человека, еще не раскрывшего все свои возможности. Дмитрий Пожарский вряд ли стал бы послушным исполнителем воли бояр, Боярской Думы, а именно о таком способе правления (об ограниченной монархии) они и мечтали. Не устраивали большинство избирателей и другие кандидаты, в основном по той же самой причине. "Выберем Мишу Романова, он молод и нам будет поваден", — писал в те дни Ф. И. Шереметев В. В. Голицыну, и это мнение вскоре стали разделять многие. Миша Романов, шестнадцатилетний сын Филарета, был молод, спокоен, податлив на добрые советы, в меру меланхоличен. 

Согласно легендам, первыми предложили кандидатуру Михаила Федоровича неизвестный дворянин из Галича, какой-то казак с Дона и представители городов, пришедшие к Авраамию Палицыну с просьбой передать их мнение Земскому собору.

В начале февраля 1613 г. кандидатура Миши Романова пришлась по душе многим выбранным людям. Земский собор отправил послов в города, чтобы узнать мнение народа. В то же время из городов в Москву стали прибывать вести о полной поддержке Михаила Федоровича и даже о том, что северские города уже присягают ему! 

21 февраля на торжественном заседании Земского собора в Успенском храме М. Ф. Романова единогласно избрали на московский престол, и Земский собор присягнул царю. 

В Кострому, где это время жил Михаил с матерью, отправилась делегация во главе с архиепископом Рязанским и Муромским Феодоритом, Авраамием Палицыным и Шереметевым. 14 марта к Костромскому Ипатьевскому монастырю вышла из города торжественная процессия: послы Земского собора, "сопровождаемые крестным ходом". Мать Михаила, инокиня Марфа, наотрез отказалась от предложения Земского собора стать ее сыну царем. Люди московские, — говорила она, "измалодушествовались", думают только о себе, и править ими 16-летнему дитяти невозможно. Обыкновенная игра! Никому уже не интересно было знать, чего хочет Миша Романов: его выбрали в цари, и его дело — быть "повадным". Наконец, новый царь с матушкой отбыл к "измалодушествовавшему" люду. По пути в Москву юный царь видел, в каком состоянии находится страна. "Все дороги были разрушены, многие города и селения сожжены. Вну¬тренние области сильно обезлюдели. Поселяне еще в прошлом году не могли убрать хлеба и умирали от голода. Повсюду господствовала крайняя нищета. 

А в Москве — одни малодушные да нищие. Но почему же голодная опустошенная страна сделала такой выбор? Видимо, верили люди русские, что именно такой застенчивый, робкий юноша (и только он!) вытянет их из разрухи, не обидит, не опозорит, не нахамит, не даст в обиду, опираясь на Земский собор. 

Нищего очень легко обидеть. Страна была нищей. Обижать ее в те годы было никак нельзя.

 

КАК ОБИДЕЛИ ДМИТРИЯ ПОЖАРСКОГО

Первым обидели Дмитрия Пожарского. Постарались в этом родственники инокини Марфы Салтыковы, окружившие юного царя. Они шибко загордились, относились ко всем свысока: мы, мол, теперь у власти, нам, "неизмалодушествовавшимся", подчиняйтесь и слушайтесь нас. 

Д. М. Пожарский с другими участниками Второго ополчения не мог ужиться с родственниками Марфы. Он отказался объявить боярство Борису Салтыкову, и его тут же поставили на место — выдали новому боярину "головой" по приказанию царя-батюшки. Знаменитого князя дьяк привел пешком (это было актом бесчестия) во двор Б. Салтыкова, поставил его на нижнее крыльцо и громко объявил: "Царь всея Руси Михаил Федорович выдает головой князя Пожарского боярину Борису Салтыкову!". Хозяин на радостях одарил дьяка и небрежно бросил герою: "А ты ступай домой. Да не вздумай в моем дворе садиться на свою лошадь!". 

Обычно выданные головой ругались на чем свет стоит. Дмитрий Пожарский покинул двор боярина Салтыкова без слов. Затем сел на коня и, не обращая внимания на смех сал-тыковской челяди, поскакал домой, в село Медведково, вздыхая: "Хорошо, что царь не приказал бить меня батогами".

 

НАЧАЛО ПРАВЛЕНИЯ

Салтыковы не любили, когда кто-либо вставал на их пути. Это поняли многие царедворцы и чиновники. Не конфликтуя с Салтыковыми, они почти откровенно грабили страну. 

"Лживые и корыстолюбивые люди <...> старались захватить как себе можно больше земель и присваивали даже государевы дворцовые села". Чиновники рангом пониже расхищали богатства на своем уровне. При этом очень часто страдали беззащитные простые люди. Остановить этот лавинообразный процесс ни Михаил Федорович, ни Салтыковы, ни Земские соборы не могли. Лихоимство, нарушение правосудия, насилие воевод, чиновников продолжалось, "как бы их ни смещали, кем бы их не заменяли". Н. И. Костомаров, описывая это пагубное явление, указывает и его причины: "малодушество" и "всеобщая порча нравов". Однако на Руси и в других странах с древних времен существовала по данному поводу поговорка: "Рыба тухнет с головы". 

Голландец Исаак Маас писал: "Надеюсь, что Бог откроет глаза юному царю, как то было с прежним царем Иваном Васильевичем; ибо такой царь нужен России, иначе она пропадет; народ этот благоденствует только под дланью своего владыки и только в рабстве он богат и счастлив". Это нелицеприятное мнение о русском народе, вокруг которого стала собираться могущественнейшая империя, можно простить чужаку, плохо понимающему суть движения истории Русского государства. Но в то же самое время еще совсем молодой царь однажды сказал: "Вы разве не знаете, что наши московские медведи в первый год на зверя не нападают, а начинают только охотиться с летами".

Если действительно эту мысль высказал Михаил Федорович, если предположить, что она могла стать внутренним, не показным девизом его царствования, то все действия этого человека на троне можно считать удовлетворительными. Но можно ли назвать удовлетворительными действия Земских соборов и всех кто находился в ближайшем окружении царя? 

Первые три года царствования Михаила Федоровича прошли в тяжелой борьбе с шайками разбойников и с корпусом Яна Лисовского, ворвавшегося из Польши на территорию Русского государства. На Земском соборе постановили собрать недоимки и просить взаймы у богатых купцов, промышленников и даже у иностранцев. К братьям Строгановым отослали особые грамоты от Михаила Федоровича и от Земского собора. Промышленники прислали в казну 3000 рублей. Через год на Строгановых положили по разверстке 47 000 рублей. Государство совсем обеднело? Нет, не похоже на то. В совсем обедневшем государстве нечего было бы делать разбойникам, корпусу Лисовского, тысячам чиновников. Беда была не в бедности, но в разрушенных за 15 лет XVII в. экономических связях и уничтожении технологических схем созданного Иваном III государства. Создать новую — сложнейшую! — технологическую схему постоянно расширяющейся на востоке державы в таких условиях было чрезвычайно сложно. 

В 1614 г. правительство покончило с казацким атаманом И. М. Заруцким, сидевшим в астраханском кремле вместе с Мариной Мнишек, связавшей с ним свою судьбу после смерти Ажедмитрия II, и ее сыном. Заруцкого и "воренка" казнили, Марина Мнишек умерла в тюрьме. В том же году правительственные войска разгромили несколько отрядов казаков, не согласившихся на предложение Земского собора перейти на службу к царю. Именно от Земского собора, от "земли" шли указы из Москвы. Русская земля объединилась в борьбе против разбойников. Михаил Федорович не распускал (а только менял состав) Земского собора вплоть до 1622 г.! Все серьезные проблемы он решал совместно с выборными со всей Русской земли людьми. Это была не Боярская Дума, это был Земский собор. 

Положение на русско-польской и русско-шведской границах оставалось напряженным. Москва не могла справиться с неуловимым Лисовским, а после его смерти в 1616 г. (он упал с лошади и разбился насмерть) — с "лисовчиками". Не в силах победить шведов, русские обращались за помощью к голландцам и англичанам. В Европе отнеслись с пониманием к нищим послам из богатейшей страны. Голландцы выдали русским послам 1000 гульденов на пропитание. 

С помощью европейских дипломатов Москве удалось выйти на переговоры со Швецией, ее король Густав Адольф, как и многие европейские монархи того времени, готовился к великой войне в Западной Европе. Конечно же, в декабре 1616 г., когда в селе Столбово начались русско-шведские переговоры, никто не знал, как будут развиваться события в последующие годы. Но... если бы знали русские об этом, быть может, и вели бы себя на переговорах посолиднее.

 

СВАДЬБЫ НЕ БУДЕТ!

Михаилу Федоровичу исполнилось 20 лет, пришла пора жениться. Этим делом занялась инокиня Марфа. Жила она в Вознесенском монастыре по-царски. Имела богатый двор и сонм монахинь. Любое важное дело царь обсуждал с матерью, она давала ему наставления, благословляла или не благословляла на те или иные дела; указывала, каких людей (естественно, из рода Салтыковых и их союзников) на какие должности расставлять. Как сильная женщина, насильно постриженная в инокини, она вполне могла мечтать о мести. Но мстить в открытую ни Марфа, ни в Русском государстве при постоянно действующем Земском соборе не могли. 

В Кремле собрали девиц благородного происхождения на выданье. Михаил выбрал свою подругу детства Марию — дочь незнатного дворянина Ивана Хлопова. Марию тут же взяли в теремные хоромы цариц, нарекли ее по воле царя Анастасией, приказали всем оказывать ей царские почести. 

Неожиданное возвышение бедного рода Салтыковым не понравилось. Михаил Федорович (и этого они боялись!), как человек тихий и сосредоточенный, женившись, мог полностью сосредоточиться на Марии, и стал бы менее зависеть от инокини Марфы. А там, глядишь, и дети у них пойдут — совсем плохо будет Салтыковым жить при дворе. 

Гаврила Хлопов (брат Ивана) был человеком прямым и неосторожным, слабо разбирался в кремлевской жизни. Как-то отправился царь в Оружейную палату. Любил он посмотреть на красивое оружие, хотя был человеком не воинственным. Особенно нравились ему сабли. Михаил Салтыков показал ему турецкую саблю — красавицу, глаз не оторвешь. "Хорошая сабля!" — восхитился царь, а Салтыков в ответ: "У нас тоже могут такую сделать". Михаил Федорович спросил у Гаврилы Хлопова: "Неужто у нас такие умельцы есть?". Гаврила по простоте души отрезал: "Такую не сделают". 

Салтыков оскорбился и крикнул: "Не говори, чего не знаешь!" Не обращая внимания на царя, они стали орать друг на друга, разошлись врагами. Салтыковы, узнав об этом, решили расстроить свадьбу. Средства использовали самые разные.

Анастасия, которую поминали в молитвах во всех церквах государства и в которую заочно уже стал влюбляться доверчивый народ, вдруг занемогла странною болезнью: ее постоянно рвало. Хлоповы подумали, что это от сладкого. Анастасия любила сладкое. Царь знал об этом с детства. Став женихом и невестой, Анастасия и Михаил Федорович ездили вместе на гулянье в село Покровское. Царь захватил с собой красивый расписной ларец с сахарными леденцами и заедками, подарил его сластене. Анастасия съела почти все одержимое ларца, не догадываясь, что некоторые заедки и леденцы были отравлены подкупленными женщинами. Вернулась она из Покровского счастливая: и сладостей объелась, и с женихом погуляла, и на людей посмотрела, и люди на нее посмотрели. 

А ночью ей стало дурно, разболелся желудок, появилась сильная рвота. Двор переполошился. Иван Хлопов закручинился, догадываясь, к чему идет дело. По дворцу побежали грозные слухи: "Черная немочь у невесты!". Иван запретил дочери есть сладкое, через некоторое время болезнь утихла, но не успели друзья Хлоповых порадоваться, как рвота вновь стала мучить бедняжку. 

Салтыковы доложили царю о чрезвычайном происшествии. Михаил приказал позвать к Анастасии доктора из иностранцев, тот осмотрел невесту и доложил, что у нее обыкновенное расстройство желудка, что это не отразится на здоровье невесты. Царь успокоился, но Салтыковы нашли другого врача, помоложе. Он обнаружил у Анастасии желтуху. 

Салтыковы доложили царю о разговоре с молодым врачом. И тут-то за дело взялась инокиня Марфа. "Зачем же нам такая невеста, которая обязательно умрет?! — искренно удивлялась она. — В Угличе одна девица так же болела, а через год умерла". Марфа упорно повторяла, что Хлопову нужно удалить из дворца, но сделать это было непросто. С влюбленным сыном она разобралась: что же это за сын, если он мать не слушается! Труднее обстояло дело с русскими людьми, уже признавшими Анастасию. Тут без Собора не обойтись, а Земский собор был ей неподвластен. 

Марфа и здесь нашла выход: по ее совету (то есть приказу) созвали Собор из одних бояр. Перед заседанием хорошо поработал Михаила Салтыков с товарищами. Когда пришло время говорить Гавриле, дяде невесты, то бояре уже знали, какое решение они примут. Гаврила убеждал бояр в том, что болезнь-то племянницы совсем обычная, не страшная для здоровья ее. Бояре выслушали его речь спокойно. И вынесли жестокий приговор: невеста "к царской радости непрочна", и свадьбы этой быть не должно. 

Ничего не зная о борьбе в Боярской Думе, во дворце вовсю готовились к свадьбе. Да так и не подготовились: Хлопову "разжаловали", она покинула богатые хоромы, а через 10 дней ее отправили, красивую, навек испорченную словом Салтыковых в Тобольск... Там она провела четыре года. Затем царь приказал перевести ее в Верхотурье. Здесь подруге детства Миши Романова выделили хорошее помещение в богатом доме воеводы, но особой радости она не испытывала.

 

ВОЙНА С ВЛАДИСЛАВОМ

В начале 1617 г. переговоры с Швецией завершились, между противоборствующими сторонами 17 февраля был подписан договор о вечном мире. Русские отдавали западному соседу Иван-город, Ям, Копорье, Орешек и Корелу, обязались уплатить 20 тысяч рублей. 

В 1618 г. начались боевые действия с Польшей. Король Владислав в августе отправился в поход на Москву, рассылая по Русской земле послания, в которых напоминал об избрании его на Московский трон, о бедах народа при русских царях и о том, как хорошо будут жить русские люди, если он, Владислав, воссядет на престол. Он был очень щедрым в своих обещаниях. 

Михаил Федорович созвал 9 сентября Земский собор "всех чинов людей Московского государства", спросил их мнение. Многие из заседавших читали послания Владислава и видели, как тяжело царю дается дело его царское, как много беспорядка творится на Руси. И мнение они высказали единодушное: будут они биться с врагами, не щадя живота своего, а если битву проиграют, то будут в осаде сидеть до последнего — до последнего живого человека русского. Это был голос немалодушного народа. 

Владислав проиграл войну. 1 декабря 1618 г. было заключено так называемое Деулинское перемирие сроком на 14 лет и 6 месяцев. Московия теряла некоторые территории, договор этот мог показаться унизительным, но, учитывая сложность внутриполитической обстановки, Деулинское перемирие можно назвать победой Русского государства, нашедшего плавный выход из смертельно опасной ситуации.

 

ФИЛАРЕТ

Филарет, до принятия монашества — Романов Федор Никитич (ок. 1554/1555—1633) — русский политический и государственный деятель, патриарх, отец Михаила Федоровича Романова (первого русского царя из династии Романовых). При царе Федоре Ивановиче, который приходился ему двоюродным братом по материнской линии, Федор Никитич занимал крупные государственные должности. При Борисе Годунове был в опале, пострижен в монахи. При Лжедмитрии I являлся Ростовским митрополитом, затем, в 1608—1610 гг. находился в Тушинском лагере. Возглавлял "Великое посольство" к польскому королю, был пленен. Вернулся на родину в 1619 г. и стал фактическим правителем России при своем сыне-царе. 

Летом 1619 г. в Москву прибыл Филарет, отец Михаила Федоровича. В июне он был посвящен в патриархи. 

Филарет Никитич в молодости был первым в Москве красавцем и щеголем, законодателем мод. Обычно такие люди с трудом переносят невзгоды. С Федором Романовым этого не произошло. Насильное пострижение, тюрьма, унижения от Тушинского вора, польский плен... — не каждому, даже сильному человеку удается, испытав подобное, сохранить волю к жизни и к победам, ум, способный мыслить категориями государственными, а не личными, хоть часто и мелковатыми. 

Первым делом Филарет разобрался с Салтыковыми. По настоянию патриарха Салтыковых выпроводили из Москвы в свои имения. Поместья и вотчины передали в казну. Гаврилу Хлопова вернули из ссылки. Марию — нет! Всесилен был патриарх Филарет, но — не волшебником. Инокиня Марфа решительно воспротивилась возвращению на круги своя расстроенного свадебного дела. И как женщину слабую понять ее можно. Марфа прекрасно понимала, что здоровье у Филарета не богатырское, и, оставшись одна, она (если бы Мария стала-таки женой Миха¬ила) претерпела бы от царицы немало горя. Инокиня Марфа готовила себе на старость прочный щит, и Филарет и Михаил не хотели отнимать у самого близкого человека, у матери и у жены, ее надежду на спокойную старость.

Марию Хлопову перевели в Верхотурье, затем в Нижний Новгород и поселили в доме умершего Кузьмы Минина. Царь послал вместе с указом о переводе в Нижний Новгород письмо к Марии и подарки. Бывшая невеста и этому была рада. Вскоре в Нижний Новгород приехал боярин Шереметев, объявивший Ивану Хлопову, что царь отказался жениться на его дочери, что повелел он Хлоповым жить в Нижнем Новгороде, и из казны будет им поступать ежегодное жалованье не малое. Михаил Федорович обещание исполнил. Жалованье действительно приходило крупное, но кроткая и миловидная Мария угасала на глазах и вскоре умерла. Жители Нижнего проводили подругу детства Миши Романова в последний путь и долго с грустью вспоминали о ней.

 

ДВОЕВЛАСТИЕ

После посвящения Филарета в патриархи царь заявил, что его отцу должна быть оказываема такая же честь, как и ему, и в стране наступило "двоевластие". Полный государь в церковных делах, патриарх стал фактическим соправителем государства. Все грамоты они подписывали оба: впереди стояла подпись Михаила Федоровича, затем — Филарета, которому, как и царю, присвоили титул "великий государь". Жесткую политику патриарха быстро почувствовали все. Царя оставили в покое "временщики", присосавшиеся к кремлевским богатствам, как вампиры. 

"В новом великом государе Москва... — по мнению С. Ф. Платонова, — получила то, в чем более всего нуждалась: умного администратора с определенными целями. Даже в сфере церковной Филарет был скорее администратором, чем учителем и наставником церкви". 

В июне 1619 г. Земский собор разрешает поставленный Филаретом вопрос о путанице в финансовых делах. В приговоре собора "резко выделяются две черты: прямо рисуется неудовлетворительное экономическое положение податных классов и уклонение от податей, а затем неудовлетворительное же состояние администрации с ее злоупотреблениями, о которых свидетельствовали столь частые челобитные про "обиды сильных людей". Все последующие внутренние распоряжения правительства Михаила Федоровича и клонились именно к тому, чтобы 1) улучшить администрацию и 2) поднять платежные и служебные силы страны". 

В Москве восстанавливались старые институты власти, унаследованные Романовыми от Ивана III и Ивана IV — приказы, которые исполняли функции министерств.

Некоторые историки сетуют, что в XVII в. русские люди слишком уж увлеклись стариной, подчас забывая о печальных фактах собственной истории. Впрочем, существуют иные мнения об итогах царствования Михаила Федоровича. С. Ф. Пла тонов, например, считает так: "Возвращаясь к старине... московские люди не думали что-либо менять и вместе с тем изменили многое. Такого рода перемены произошли, например, в областном управлении, где правительство более или менее систематически вводило воевод, так что воеводская власть из власти временной становится постоянной и вместе с тем гражданской властью. Далее, держась по-старому поместной системы, торопясь привести в порядок поместные дела, упорядочить службу, правительство все более и более прикрепляет крестьян, "чего при старых великих государях не было". С другой стороны, давая первенствующее значение служилому классу, все более и более обеспечивая его положение, мало-помалу приходят к сознанию неудобства и несостоятельности дворянских ополчений, ввиду чего и заводится иноземный ратный строй, солдатские и рейтарские полки. В войске Шеина в 1632 г. под Смоленском было уже 15 000 регулярного войска, устроенного по иноземному образцу. Этих примеров совершенно достаточно для доказательства того, что деятельность правительства Михаила Федоровича, будучи по идее консервативной, на деле, по своим результатам была, если только уместно это слово, реформационной".

 

ЖЕНИТЬБА

В 1623 г. закончилось дело Марии Хлоповой, а 19 сентября следующего года Михаил Федоровичженился на Марии Долгоруковой — дочери князя Владимира Тимофеевича Долгорукова. Против воли женили царя. Долго отказывался он. Да дело царское такое: хочешь — не хочешь, а жениться надо и надо дать стране наследника. Согласился Михаил Федорович, о на следующий день после свадьбы жена заболела и 6 января 1625 г. умерла. Ходили слухи, будто лихие люди извели ее, но кто это были и существовали ли они в действительности — неизвестно. 29 января 1626 г. царь женился во второй раз — на дворянской дочери Евдокии Аукьяновне Стрешневой. Чтобы с ней ничего не случилось, дело держали в тайне, невесту доставили во дворец за 3 дня до свадьбы. Евдокии Стрешневой повезло. Она прожила с мужем 19 лет и умерла через месяц после смерти Михаила Федоровича.

 

ОПЯТЬ НЕУДАЧА!

В 1631 г. закончился срок долгого перемирия с Польшей, и русские люди стали готовиться к войне. В апреле 1632 г. скончался король Сигизмунд. Царь созвал Земский собор, на котором было принято решение воевать с Польшей, отнять у нее все русские земли. На соборе избрали главных начальников русского войска — боярина Михаила Борисовича Шеина и окольничего Артемия Измайлова. Они должны были отвоевать Смоленск. М. Б. Шеин, известный со Смутного времени как организатор героического сопротивления жителей Смоленска, после сдачи города попал в плен к полякам. Человек опытный в военных делах, он просто обязан был взять Смоленск. Покидая Москву с большим войском, он с презрением отозвался при царе о боярах, которые всегда, когда он воевал за Отчизну, "за печью сидели и сыскать их нельзя было". 

Такой дерзости бояре никому бы не простили. Даже победителю. 

Новый король Польши Владислав вовремя пришел на помощь осажденным, окружил войско русских и вынудил их просить пощады. М. Б. Шеин с разрешения царя вышел на переговоры, добился почетных условий: Владислав пропустил его людей с личным оружием в Москву. 

Это было еще одно позорное поражение русских от поляков. М. Б. Шеина нельзя было винить в той беде одного. Плохо сработали поставщики продовольствия, русское войско никто не подстраховал, на высоте оказался король Владислав. Бояр это не интересовало. В октябре 1633 г. умер патриарх Филарет, поддер живавший М. Б. Шеина. Бояре набросились на него как свора мастифов. Они обвинили его в измене и приговорили Михаила Шеина, Артемия Измайлова и его сына, Василия Измайлова к смертной казни. Через несколько дней им отрубили головы. 

Владиславу не удалось развить успех, время успехов для Польши приближалось к концу. В 1634 г. между государствами был заключен мир, в который уж раз невыгодный Московии. 

В конце 1644 г. Михаил Федорович сильно заболел, и че¬рез полгода 12 июня 1645 г. его не стало. На русский престол вступил Алексей Михайлович.

Алексей Романов

 

ЦАРЬ АЛЕКСЕЙ МИХАЙЛОВИЧ

Алексей Михайлович (1629—1676) — русский царь с 1645 г. Усилил власть центра, при нем оформилось крепостное право. В 1654 г. Украина воссоединилась с Россией, затем были возвращены Смоленск и другие русские зем¬ли. Во время его правления в Русской Церкви произошел раскол. Алексея Михайловича называли Тишайшим, но при нем в Русском государстве были часты бунты и восстания (в их числе Медный и Соляной бунты, восстание Степана Разина).

 

ДЕТСКИЕ ГОДЫ

До пяти лет Алексея Михайловича кормили, нянчили, ласкали и холили царские "мамки". Затем они передали его боярину Б. И. Морозову, под приглядом которого царевич учился читать (читал церковные книги), овладел в семь лет письмом, а в девять лет стал учиться церковному пению. Военному и государственному делу его не обучали. Правильно ли это? Вокруг государства Московского все воевали: Швеция, Польша, Османская империя, Кавказ, Персия, далеко на Востоке — захваченный маньчжурами Китай, а в самом Русском государстве — казаки да разные бунтари. Может быть, не прав был Б. И. Морозов? Ну, во-первых, сам Алексей Михайлович тянулся с детства к книгам и душевному спокойствию, а, во-вторых, ответить на поставленные вопросы можно только в конце рассказа о царе, который получил прозвище "Тишайший". 

В одиннадцатилетнем возрасте у него уже была небольшая библиотека, а в числе предметов "детской потехи" будущего царя встречаются конь и детские латы "немецкого дела", музыкальные инструменты, немецкие карты и "печатные листы" (картинки). Б. И. Морозов разрабатывал план обучения будущего монарха и следил за его исполнением. 

В тринадцать лет царевича "объявили" народу. А еще через два года умер его отец, и Алексей воссел на престол. Первые два года он во всем доверял своему учителю и, похоже, не тяготился опекой Б. И. Морозова.

В 1646 г. указом молодого царя ввели новую пошлину на соль, что, по словам учителя, должно было упорядочить торговлю и многих лишить возможности наживаться на ней. Но эффект был противоположный. Стоимость важнейшего продукта подскочила в полтора раза, что ударило по карману розничных покупателей и торговцев соленой рыбой — одного из основных продуктов питания русских людей. "Рыбосолы", не желая терять прибыль, стали недосаливать продукт. Люди перестали покупать рыбу. Торговцы потерпели убытки, стали хорошо солить рыбу, но намного повысили ее цену. Круг опять замкнулся на "розничном" покупателе. И народ сначала обиделся, потом быстро рассвирепел, обвинив во всем боярина Б. И. Морозова, который вдобавок ко всему уговорил царя разрешить русским людям употреблять табак! 

При царе Михаиле Федоровиче за употребление табака носы резали любителям, чтобы всем неповадно было приучаться к иноземному баловству. Однако чужеземное баловство нашло сторонни ков на Руси. Продажа табака могла дать казне хорошую прибыль. О казне Б. И. Морозов пекся. Но люди поняли все на свой лад: мало того, что соль повысил в цене, да еще на табачке решил разжиться — на продаже "богомерзкой травки"!

 

КРЕМЛЕВСКИЕ ЖЕНЩИНЫ

До поры до времени народ не бунтовал. Может быть, потому что все ожидали торжественного события: в начале 1647 г. Алексей Михайлович решил жениться! В такой важный момент бунтовать нельзя. Обзаведется царь семьей, степеннее станет, мудрее, тогда и разберется, кто ему друг, а кто враг, кому вся прибыль достанется от нововведений царских. 

Во дворец доставили из разных концов страны красавиц числом две тысячи. Одна другой краше, румянее, белее, стройнее... После первого смотра осталось шесть кандидатур. Их и привели к царю на смотрины. Алексей Михайлович оглядел всех девушек внимательно и сказал: "Выбираю в жены Евфимию Федоровну Всеволжскую". Вот такой поворот: дочь касимовского помещика — да в царицы! Не всем это понравилось. 

Невесту отправили в теремной дворец наряжаться. Опытные женщины встретили ее ласково, добрые слова говорили, стали примерять одежды богатые, жемчугами да самоцветами осыпанные. Девушка доверилась им. Они одевали ее, наряжали, румянами да белилами накрашивали, косы крупные заплетали, приговаривая, что надо потуже их затянуть, так красивее. Ей больно стало, она робко улыбнулась: "У меня же не так крепко были стянуты волосы, и то он меня выбрал". "Мы тебе плохого не посоветуем, ты же теперь наша повелительница!", — отвечали ей. 

Вышла Евфимия Федоровна к царю, и все ахнули: такая красавица! Но вдруг помутилось у невесты в голове, крепко стянутой волосами, и упала избранница царская в обморок. Опытные сенные женщины работали в Кремле! Увидев на полу невесту, Б. И. Морозов объявил, что это припадок падучей, и тут же последовала опала касимовского помещика. Его с семьей отправили в Тюмень. После женитьбы Алексея Михайловича на Марии Ильиничне Милославской, Всеволжских простили, вернули в свое имение, запретив, правда, выезжать из Касимова. 

Евфимия Федоровна жила здесь несколько лет. Умерла она в 1657 г. в возрасте 28 лет. 

Опытные сенные женщины больше так крепко не перевязывали царских невест — приказа не было.

 

И ЦАРЮ УГОДИЛ, И СЕБЯ НЕ ЗАБЫЛ

Алексей Михайлович очень переживал, отправив приглянувшуюся ему девицу в Тюмень. Несколько дней не ел, худел, а придворные ходили с опущенными головами, делая вид, что им тоже грустно. В эти дни Б. И. Морозов увлек царя на охоту за медведями и волками. Охота удалась. Свежий ветер Подмосковья, заливистый лай собак и надрывный голос загнанного зверя разгорячили царя, он стал забывать печальные глаза красавицы Евфимии. Почувствовав перемену, Морозов продолжал тешить царя забавами. Такой вот оказался заботливый правитель при грустном царе! Он собрал в Кремле верных людей, отправил недругов на периферию, а то и в ссылку. Даже Стрешнева (родного дядю царя по матери) обвинил в колдовстве и сослал в Вологду. 

Прекрасно зная главную печаль Алексеева сердца, Б. И. Морозов искал ему подходящую невесту, не забывая и о личных интересах. У дворянина Ильи Даниловича Милославского, преданного ему, выросли две дочки. Обе красивые, как раз то, о чем и мечтал воспитатель царя — человек уже не первой молодости, но еще не растерявший желания жить, побеждать, властвовать. Для своей триединой цели он и выбрал дочек И. Д. Милославского, стал так расхваливать их царю, что захотелось Алексею Михайловичу посмотреть на них, но так, чтобы они ни о чем не догадались. Б. И. Морозов организовал это дело "скрытым глазом": в Успенском соборе, пока девушки молились, царь внимательно осмотрел обеих претенденток, выбрал из них Марию Ильиничну, приказал привести сестер во дворец и там назвал Марию своей невестой. Свадьбу сыграли 16 января 1648 г.

 

КАК СПАСТИ МОРОЗОВА?

Боярин Б. И. Морозов чуть позже женился на сестре Марии — Анне. Брак был неравным во всех отношениях, и не принес он радости ни старому боярину, ни юной супруге его. Ревновал ее Морозов, как могут ревновать только властолюбивые старики — бил кожаной плетью в палец толщиной, но ревность утолить не мог... 

Породнившись с царем, он полностью захватил власть в Кремле, расставил на ключевые точки государства родственников царицы. Выдвинул из них Леонтия Степановича Плещеева и Петра Тихоновича Траханиотова, дав первому Земский приказ, а второму — Пушкарский. Люди небогатые, но алчные, они обирали всех, никого не стыдясь. Л. С. Плещеев дошел до того, что нанял большую группу доносчиков, дающих на честных людей ложные показания. Обвиненных вызывали в суд, и без взятки оттуда выйти было невозможно. П. Т. Траханиотов обирал даже подчиненных. Последней каплей, переполнившей чашу народного терпения, явилось изобретение Милославскими казенного аршина с клеймом орла. Его должны были приобретать за баснословно крупные деньги все торговцы. Люди обращались к царю... через слуг Б. И. Морозова, но тот четко контролировал ситуацию. У народа осталось последнее средство. 

В конце мая царь с супругой возвращался из Троице-Сергиевой лавры. Вдруг он увидел толпу озверелого люда и вздрогнул. Какой-то смельчак схватил за узду его коня, люди закричали, наперебой пересказывая злодеяния Л. С. Плещеева, просили царя заменить его. Алексей Михайлович, стараясь не показать людям страх, тихо сказал, что разберется. Народ возликовал. Однако радость оказалась преждевременной. 

Из окружения царя и боярина Б. И. Морозова в толпу с криками направились слуги. Они подходили к тем, кто громче всех жаловался царю, и плетки со свистом взлетали над спинами крикунов. Усмирить толпу этим не удалось. В слуг царя полетели камни. Слуги побежали в Кремль, едва успели спастись за крепостными стенами. Так начался первый бунт во времена правления Тишайшего царя.

Стрельцы не пустили толпу во дворец, это разозлило ее пуще прежнего. "Плещеева на казнь!" — кричал народ все громче. Б. И. Морозов пытался спасти родственника жены, вышел на люди, но толпа взревела недобро: "И Морозова на казнь!". Боярин попятился. 

Толпа, будучи не в силах справиться с Кремлем, устремилась к дому Б. И. Морозова, была лишь жена боярина. "Царицыну сестру трогать не смеем!" — гудело в толпе. "Что вы делаете?!" — верный слуга попытался остановить людей. И тут же вылетел из окна высокого дома и разбился насмерть. Не мешай толпе! Дом Б. И. Морозова разграбили. В винных погребах началось питие. Затем ринулись дальше. Дома А. С. Плещеева, П. Т. Траханиотова и многих других были разорены. 

Алексей Михайлович отправил к бунтовщикам Никиту Ивановича Романова. К нему люди претензий не имели. Скромный был человек, добродушный. 

"Плещеева! Морозова! Траханиотова!" — толпа не желала переговоров. 

Н. И. Романов вернулся в Кремль. Настала критическая минута. "Отдайте палачам Плещеева. Пусть его казнят на виду у толпы. Ей хочется крови!" — повелел Алексей Михайлович, повторяя слова своего учителя. А. С. Плещеев вышел из Кремля спокойно. Палач вел его к Лобному месту, но не довел. Люди выхватили из его сильных рук быстро обмякшего Плещеева, и в дело пошли палки. С хрустом треснула голова приговоренного. Толпа довольная разбрелась. 

На следующий день она вновь надвинулась на Кремль. 

"Морозова! Траханиотова!" — ей было мало крови. 

Но П. Т. Траханиотов сбежал. Алексей Михайлович послал князя Д. М. Пожарского к народу. Князь обещал людям разыскать беглеца, толпа ему поверила на время. Траханиотова схватили возле Троице-Сергиевой лавры, привезли в Кремль, надели ему на шею колоду, повели по городу. Народ был доволен. Когда приговоренному отрубили голову, гул одобрения пролетел над Лобным местом. 

В Кремле надеялись, что эта казнь утихомирит разбушевавшуюся толпу. Но она заурчала злобно: "Морозова!". Что делать царю? 

Нечаянный пожар на Дмитровке отвлек людей от злых мыслей, но ненадолго. Бояре и сам царь после тушения пожара угощали народ медом и вином, пытались с помощью духовенства успокоить людей. Приняты были и административные меры: многие чиновники лишились выгодных мест. Но это лишь слегка пригасило огонь страстей. Б. И. Морозов был жив, и это не нравилось толпе. 

После крестного хода царь вышел к народу, дождался, когда утихнет шум, и сказал простые слова. Люди слушали его, боясь пошевельнуться. Он не корил их за разбой и грабеж, казалось, даже был на их стороне, "отчитался о проделанной работе": Плещеева и Траханиотова казнили, многих корыстолюбцев лишили должностей, в ближайшем будущем подданным жить станет лучше. А затем Алексей Михайлович попросил подданных даровать жизнь Морозову, который стал ему вторым отцом. "Мое сердце не вынесет его гибели", — сказал царь со слезами на глазах, и люди поняли его. "Многие лета великому царю! Делай так, как Богу и тебе будет угодно". Морозов был спасен. Его отправили в Кирилле-Белозерский монастырь. Через некоторое время он вернулся, но никогда больше не занимал высокие посты в Кремле, старался делать добро людям...

 

СОБОРНОЕ УЛОЖЕНИЕ 1648-1649 гг.

В середине 1648 г. Алексей Михайлович исполнил обещание издать законы, равные для всех жителей государства. Для этого повелел группе бояр вместе с духовенством и Боярской Думой упорядочить все законодательные акты, указы прежних царей и создать новое законодательство — новую правовую базу Русского государства. Этим занимались князья Никита Иванович Одоевский, Семен Васильевич Прозоровский, Федор Федорович Волконский и дьяки Гаврила Леонтьев и Федор Грибоедов. Затем царь запретил продажу табака, повелел сжечь запасы его в казне, предназначенные для продажи. 

Алексей Михайлович делал все, чтобы угодить народу, но тот продолжал недоверчиво относиться к мероприятиям Кремля. Волна бунтов прокатилась по стране. Земский собор, созванный в октябре 1648 г., утвердил подготовленное комиссией Уложение. Русское государство получило основной закон. В Москве об этом узнали первыми. Казалось, жители столицы должны были успокоиться, ан нет. В январе 1649 г. московский люд вновь изготовился к драке. Однако на этот раз слуги царя сработали грамотно: вовремя выявили зачинщиков, схватили их и казнили. 

О "Соборном Уложении 1648—1649 годов" достаточно емко и кратко написал в "Полном курсе лекций по русской истории" С. Ф. Платонов: "Рассматривая этот кодекс... мы замечаем, что это, во-первых, не Судебник, т. е. не законодательство исключительно о суде, а кодекс всех законодательных норм, выражение действующего права государственного, гражданского и уголовного. Уложение обнимает собой все сферы государственной жизни... 

Во-вторых, Уложение представляет собой не механический свод старого материала, а его переработку; оно содержит в себе многие новые законоположения... новые статьи Уложения не всегда служат дополнением или исправлением частностей прежнего законодательства; они, напротив, часто имеют характер крупных общественных реформ и служат ответом на общественные нужды того времени. 

Так, Уложение отменяет урочные лета для сыска беглых крестьян и тем окончательно прикрепляет их к земле. Отвечая этим настоятельной нужде служилого сословия, Уложение проводит тем самым крупную реформу одной из сторон общественной жизни.

Далее, оно запрещает духовенству приобретать вотчины... Духовенство, обходя эти постановления (1580, 1584-х гг., — А. Т.) продолжало собирать значительные земли в своих руках. Неудовольствие на это служилого сословия прорывается в XVII в. массой челобитных, направленных против землевладельческих привилегий и злоупотреблений духовенства вообще м монастырей, в частности. Уложение удовлетворяет этим челобитным... Вторым пунктом неудовольствия против духовенства были различные судебные привилегии. И здесь новый законодательный сборник удовлетворил желанию населения: им учреждается Монастырский приказ, которому с этих пор делается подсудным в общем порядке духовное сословие, и ограничиваются прочие судебные льготы духовенства. 

Далее, Уложение... закрепляет и обособляет посадское население, обращая его в замкнутый класс: так посадские становятся прикрепленными к посаду. Из посада теперь нельзя уйти, зато и в посад нельзя войти никому постороннему и чуждому тяглой общине. 

...Все крупнейшие новизны Уложения возникли по коллективным челобитьям выборных людей, по их инициативе... выборные принимали участие в составлении и таких частей Уложения, которые существенно их интересов не касались... 

Насколько Уложение было реформой общественной, настолько оно в своей программе и направлении вышло из земских челобитий и программ. В нем служилые классы достигли большего, чем прежде обладания крестьянским трудом и успели установить дальнейший выход вотчин из служилого оборота. Тяглые посадские общины успели добиться обособления и защищали себя от вторжения в посад высших классов и от уклонений от тягла со стороны своих членов. Посадские люди этим самым достигли облегчения тягла по крайней мере в будущем. Вообще же вся земщина достигла некоторых улучшений в деле суда с боярством и духовенством и в отношениях к администрации. Торговые люди на том же соборе значительно ослабили конкуренцию иностранных купцов через уничтожение некоторых их льгот. Таким образом, велико ли было значение выборных 1648 г., решить нетрудно: если судить по результатам их деятельности оно было очень велико".

 

НАРОД БУНТУЕТ — ЦАРЬ БОИТСЯ

В 1649 г. царь издал указ об уничтожении нескольких английских торговых компаний — исполнилась вековая мечта русских купцов! Народ отблагодарил его... бунтами в Новгороде и Пскове. Оба выступления были подавлены с разными затратами энергии и времени, с разным количеством жертв. И с этих пор царь изменился. Внешне спокойный и добродушный, он стал чрезвычайно осторожным, недоверчивым. Он окружил царский дворец решеткой, у которой постоянно дежурила стража, назначил специальных чиновников, принимавших жалобы и челобитные от народа. Никто не смел приблизиться к царю и даже к решетке вокруг его дворца. 

В летописях и в работах таких историков, как Н. И. Костомаров, С. Ф. Платонов, в трудах современников тех событий Григория Котошихина и иностранца Яна Стрейса ничего не говорится о том, что готовились и были раскрыты заговоры против царя. Из источников ясно, что народ доверял царю, обвиняя во всех бедах ближайшее его окружение. И все же принимаемые им меры говорят о большой озабоченности царя личной персоной. Он волновался. Он боялся. Особенно выезжая из Кремля. 

Однажды Тишайший царь, испугавшись, убил человека! Алексей Михайлович сидел в крытой царской повозке. К ней протиснулся неосторожный проситель, попытался передать из рук в руки жалобу. Монарх услышал шорох, ткнул острым жезлом туда, откуда доносился шорох, и проситель упал замертво. Нечаянный убийца долго переживал. В одной из статей "Соборного Уложения 1648—1649 годов" узаконилось страшное "государево слово и дело". Любой человек, "хранитель" государственного секрета, мог даже с Лобного места крикнуть "имею государево слово и дело", и его обязаны были выслушать. 

После введения в русский обиход "государева слова и дела" криминальная ситуация в лучшую сторону не изменилась, зато доносов стало больше. И тогда царь решил создать Приказ тайных дел, то есть тайной полиции. Теперь в стране появились не только доносчики, но и шпионы, состоявшие на службе нового Приказа.

 

ВОЙНЫ С ПОЛЬШЕЙ И ШВЕЦИЕЙ

23 апреля 1653 года во время торжественного богослужения в Успенском соборе было сказано много пышных фраз о родине, о том, что пришла пора вернуть русские земли, отторгнутые литовскими великими князьями и польскими королями. Люди были единодушны в своих стремлениях. Это радовало Алексея Михайловича. 

Он созвал Земский собор, на котором 1 октября 1653 г. было решено объявить Польше войну. 8 января 1654 г. гетман Украины Богдан Хмельницкий провозгласил на Переяславской раде воссоединение Украины с Россией, и это должно было усилить Московское государство. Война началась для русских удачно. Царь участвовал в военных походах, хотя лично не отличился ни как полководец, ни как воин. Но именно как царь, Алексей Михайлович не учел многое. Когда начались боевые действия, настроение в войске изменилось. Царь жаловался боярину Алексею Петровичу Трубецкому, главному воеводе: "С нами едут не единодушием, наипаче двоедушием как есть оболока: овогда благопотребным воздухом и благонадежным и уповательным явятся, овогда паче же зноем и яростью и ненастьем всяким злохитренным обычаем московским явятся... Мне уже Бог свидетель, каково ставится двоедушие, того отнюдь упования нет... все врознь, а сверх того сами знаете обычаи их". Да, с такими "двоедушными" воинами отправляться в поход опасно. С ними можно одержать несколько побед, но долгую, требующую великого самопожертвования войну выиграть сложно. Алексей Михайлович, благодушный человек, видимо, надеялся, что пышных фраз достаточно для укрепления единодушия в русских людях. Нет, не хватило. Во-первых война требовала больших денег. Во-вторых, пришла на Русь беда — разразилась чума.

Триста лет эта страшная болезнь периодически налетала на Восточную Европу. И за эти 3 века русские так и не научились бороться с чумой хотя бы организационными способами. Об этом говорят печальные факты: "В Чудове монастыре умерло 182 монаха, в живых осталось лишь 26 человек. В Вознесенском монастыре скончалось 90 монахинь, спаслось 38. В Боярских дворах у Бориса Морозова умерло 343 человека, осталось 19". 

Обвинять царя Алексея Михайловича в гибели от чумы даже одного подданного было бы абсурдно. Впрочем, так ли уж абсурдно? Хорошо известно на каком низком, примитивном уровне находилась русская медицина в XVI—XVII вв. Оторвавшись от медицины языческой, обозвав колдунами знатоков лечебных трав, знахарей и волхвов, русские люди (в лице царя, высшего духовенства, бояр) не приобщились еще к западноевропейской медицине и оказались один на один со всеми болезнями. В Кремле, правда, служили медики из Германии, других стран. Но граждане огромной державы рассчитывать на медицинскую помощь не могли.

Именно поэтому много было жертв каждый раз, когда на Русь налетала чума. Три года она буйствовала в Восточной Европе, ослабляла ввязавшуюся в сложную войну Московию. Но русские упорно дрались с поляками, побеждали их, отвоевывали земли. "Польше, по-видимому, приходил конец. Вся Литва покорилась царю; Алексей Михайлович титуловался великим князем литовским... Вековая распря Руси с Польшею тогда разрешалась". Но разрешиться она "тогда" не могла! 

Победы русских напугали ее соседей и страны Западной Европы, для которых успехи Алексея Михайловича явились полной неожиданностью. Русское государство (прекрасный склад, чудесная скатерть-самобранка, удобная территория для международной торговли) вдруг заявило о себе во весь голос, придвинулось к Западу, усилилось, стало опасным! Разве могли допустить этого турки, мечтавшие об экспансии на северных своих границах? Разве понравилось это Папе Римскому с его упрямой идеей всеобщей католиколизации земного шара? Разве поляки были еще так слабы, чтобы сложить оружие? Разве шведы, почувствовавшие вкус побед во время Тридцатилетней войны, забыли о воинских подвигах Густава Адольфа? Нет! 

Шведы первыми вмешались в русско-польские дела, и король Карл-Густав сначала завоевал все коренные польские земли, а затем гетман литовский Януш Радзивилл объявил себя подданным шведского короля в обмен на обещание вернуть ему отвоеванные русскими земли. 

До начала русско-польской войны Швеция являлась союзником Страны Московии, но Алексей Михайлович перед торжествами в Успенском соборе просто обязан был продумать ситуацию на 3—4 года вперед, тем более, что закончившаяся в 1648 г. Тридцатилетняя война в Европе была еще свежа в памяти политиков. Царь, похоже, об этой войне вообще не думал. И о ее последствиях. И о том, что опыт этой драматичной войны активно осваивали все страны Европы. Монархи, полководцы, военные инженеры исследовали все перипетии боевых действий, улучшали организационную структуру Пармий, связку "войско—страна—народ", меняли стратегию ведения боевых действий на огромных территориях в течение длительного периода на основе улучшения тактико-технических данных огнестрельного оружия, разрабатывали проекты крепостных сооружений... Европа бурлила! Швеция не уступала ведущим странам, скорее, наоборот, — опережала их. 

А русский царь, помолившись в Успенском соборе, пошел воевать, ни о чем вышесказанном не подумав. Для него и его дипломатов было полной неожиданностью вмешательство австрийского императора и Папы Римского в русско-польские дела на стороне Польши. Да и война со Швецией не была запланирована в Кремле. Не догадывался царь и о поведении гетманов Украины. В 1660 г., когда положение русских ухудшилось, Богдан Хмельницкий разорвал союз с Москвой и подписал Слободищенский трактат с Польшей. И Русское государство оказалось в полном одиночестве в борьбе с несколькими противниками. 

В 1660 г. поляки одержали серьезные победы, и только чудо спасло Москву от позора. Нужно было принимать экстренные меры. Но в казне не хватало средств. Правительство вынуждено было в 1661 г. заключить в Кардиссе "вечный мир" со Швецией, которая приобрела добытые русскими в боях города Ливонии.

 

МЕДНЫЙ БУНТ

Чтобы поправить финансовые дела, правительство положило на купцов и промышленников "пятую деньгу". Это отрицательно сказалось на экономике. Затем, надеясь скопить в казне серебро для выплаты жалованья воинам, пустили в оборот медные монеты, издав указ о том, чтобы медные монеты шли по цене серебряных. Медные деньги купцы старались за товар не брать. Это привело к их обесцениванию. Кроме того, в Москве появились фальшивомонетчики, выпустившие монет на 620 000 рублей. В 1661 г. за один серебряный рубль давали 2 рубля медных. В 1662 г. — уже 8 рублей медных. Приказ тайных дел схватил нескольких фальшивомонетчиков. Им заливали горячим оловом глотки, отсекали руки и прибивали их к стене денежного двора. А по городу гуляли слухи о том, что И. Милославский (тесть царя) вместе с подчиненными за крупные взятки отпускал фальшивомонетчиков. Кто порождал эти слухи? Кто писал "подметные письма" и прибивал их к домам? Может быть, шведские или польские шпионы? Нет, — сами русские!

25 июля 1662 г. царь отдыхал в селе Коломенском, не зная, что уже родилась у Аобного места буря. 5000 человек собралось у Фроловских ворот. Разгоряченные люди читали "подметные письма" о грязных делах царского тестя. Затем толпа разделилась: кто-то стал грабить богатые дома, а часть людей отправились в Коломенское. 

"Милославского! Матюшина!!" — быстро крепли голоса. 

Царь, узнав о бунте, повелел тестю и его другу спрятаться в покоях царицы, куда толпа ворваться не рискнула бы, а сам отправился на богослужение. В храме священник отслужил обедню. Алексей Михайлович, на вид спокойный, вышел из церкви и увидел бежавших к нему громкоголосых людей. Они не напали бы на него. Им нужны были Милославский и Матюшин. 

"Милославского! Матюшина!!" — услышал монарх и тихо стал говорить людям привычные фразы. Сыск учиним. Во всем разберемся. Виновных накажем. 

Люди нервничали, хватались за пуговицы царской одежды. Они устали ждать, им хотелось крови. Царь дал клятвенное обещание и протянул людям руку. Народу жест понравился, и толпа, возбужденная и все еще злая, но уже не кровожадная, отправилась в Москву. 

А в городе разоряли богатые дома. Дом Шорина, собиравшего "пятую деньгу", люди разграбили вмиг. Его 15-летний сын переоделся в одежду простолюдина, хотел обмануть толпу, выжить. Но толпа узнала его. Юношу схватили. На счастье подоспел посланный царем князь Иван Андреевич Хованский. "Не берите грех на душу, не губите парня!" — просил он, а толпа ему отвечала: "Ты человек добрый. Скажи царю, чтобы он поскорее учинил сыск и выдал нам виновных!". Хованский уехал в Коломенское, толпа с сыном Шорина направилась туда же. "Не реви, как младенец, — говорили люди. — Скажешь царю, что вытворял отец, и будешь жить!". Ему жить очень хотелось. 

Толпа встретилась с возвращавшимися из Коломенского, уговорила встречных повернуть назад. Усилившись, она хлынула к царю. Выходя из города, люди не обратили внимания на то, что за ними вдруг закрыли ворота! В Москве уже вовсю работали бояре во главе с князем Куракиным, а к Коломенскому спешили 3000 стрельцов. Толпа ворвалась на царский двор. Алексей Михайлович спокойно выслушал лепет сына Шорина, повелел взять юношу под стражу. 

"Если не выдашь бояр, — рявкнул кто-то из толпы, — то мы сами схватим их и вышибем из них мозги!". А царь приказал подоспевшим стрельцам: "Хватайте бунтовщиков!". Воины принялись за работу. Толпа с ревом разбежалась, потеряв более 150 человек, утонувших в Москве-реке и убитых стрельцами. В Москве схватили около 200 грабителей. Затем началась расправа. Около 150 человек повесили неподалеку от Коломенского. Многих пытали, отрубали руки, ноги. Кого-то клеймили буквой "б" (бунтовщик) и отправляли с семьями на вечное поселение в Сибирь, на Терек. 

Медные деньги, однако, были в обороте еще год. Серебряный рубль стал стоить 15 медных рублей — и царь отменил медные деньги.

 

АНДРУСОВСКИЙ МИР

Внутренняя неурядица вынудила Алексея Михайловича забыть о продолжении войны с Польшей. Три последующих года русские дипломаты пытались найти общий язык с поляками. С трудом удалось заключить перемирие до июня 1665 г. И лишь 12 января 1667 г. Русское государство и Польша подписали договор о перемирии до июня 1680 г. Андрусовский договор вернул Москве многие земли, но некоторые историки считают, что русский царь, успешно начавший войну в 1654 г., мог взять у поляков больше. Мог! Если бы у него было чем брать, если бы страну Московию не трясло изнутри. 

Андрусовский мир был заключен исключительно своевременно для царя: на юге Русского государства зарождалось восстание Степана Разина. Можно с уверенностью сказать, что если бы польские дипломаты предвидели, какой ущерб нанесет Москве этот лихой атаман, то вряд ли итоги перемирия 1667 г. были бы столь же выгодными для русского царя.

 

ВОССТАНИЕ СТЕПАНА РАЗИНА

О Стеньке Разине написано вполне достаточно и художественных произведений, и научных исследований. Но вот что пишет о нем очевидец тех событий, голландский парусный мастер Ян Стрейс: "Из казаков происходит Стенька Разин, который... осмелился дерзко восстать против царя Алексея Михайловича. Он сам объявил причину своего ослушания — месть за брата, погубленного боярином, князем Юрием Алексеевичем Долгоруким в 1665 году. Тот был в походе против поляков с отрядом донских казаков, состоявших на царской службе.

С наступлением осени, когда его верная служба в походе окончилась, он попросил у названного князя отпустить его со своим отрядом; но князь, которому нелегко было отказаться от его службы, не дал на это согласия, после чего казаки, не получив отпуска, ушли домой по приказу брата Стеньки, на что к полководец рассердился и тотчас повелел схватить Разина как зачинщика и повесить. Это принято считать причиной его недовольства, или вернее поводом его варварским жестокостям. Но это неверно, что следует из того, что он выступает с оружием не только против царя, но и против шаха персидского, который не причинил ему ни вреда, ни несправедливости, так что настоящую причину и основание его жестокого и злонамеренного поведения приходится искать в нем самом". 

Коротко о ходе событий восстания можно сказать следующее. Степан Разин возглавил крупную шайку казаков, среди которых было много беглых крестьян, недовольных царской политикой закрепощения. Стал гулять по Волге, грабя купцов русских и чужеземных, в 1669 г. совершил грабительский поход в Персию, вернулся на Волгу, перешел на Дон. К нему стекалась голытьба, "голутвенные" люди. Деваться им некуда было! Сбежав из центральных областей Русского государства, они здесь, в степи, не имели никакой возможности жить мирным трудом. Уже не шайка разбойников, но разбойничье войско собралось у Степана Разина. 

Он повел его на Волгу, летом 1670 г. взял Астрахань, устроил в городе резню бояр, не пощадил священнослужителей... Разграбив Астрахань, он организовал жизнь здесь по принципу казачьих кругов и двинул войско вверх по Волге. С этого момента бунт Степана Разина перерос по своему значению в восстание, а затем и в крестьянскую войну. На борьбу против бояр поднялась земщина, взволновались инородцы. Территория, объятая огнем войны, быстро увеличивалась. Войско Разина, поднимаясь по Волге на север, захватывало города, подошло к Симбирску. 

Князь Ю. Н. Барятинский, стоявший во главе прекрасно обученного по западным стандартам войска, разгромил Степана Разина под Симбирском, и тот бежал с казаками на Дон, оставив войско, в котором было много волжских крестьян. Утром восставшие увидели, что казаки их предали, и, оставив позиции, побежали к Волге, где стояли суда. Но люди Барятинского опередили беглецов, многих расстреляли, еще больше взяли в плен. И на чудесном берегу великой реки появились сотни виселиц. 

Поражение Степана Разина спасло страну от огромной беды. Перед сражением под Симбирском восстание охватило многие важнейшие области. Каждая удача Степана Разина увеличивала его войско, а также число разбойничьих банд. Но теперь люди слегка протрезвели. Известие о виселицах на берегу Волги и бегстве вождя успокоило отчаянных людей. Поражение и, главное, бегство Степана Тимофеевича поставило крест на его судьбе. Казаки предателей не любят.

Против Разина выступил атаман Корнило Яковлев, собирая вокруг себя донцов. Степан Тимофеевич расправлялся с противниками очень жестоко. Жестокость не помогала. И не могла помочь человеку, оставившему своих людей в беде. Степан Разин, уже понимая, почему его стал отторгать Дон, попытался взять столицу казаков — Черкасск. Попытка не удалась. Атаман отошел в свой город Кагальник, внешне никому не показывая, как ему плохо. Лишь один раз он совершил грубую ошибку, теперь она его поедала, как гангрена, и ничего с этим он поделать не мог. Народ к нему не шел. Без людей он не мог надеяться на продолжение борьбы, на жизнь. Казаки напали на Кагальник, одержали победу над войском Степана Разина, взяли атамана и брата его Фролку в плен, сдали их царскому правительству. Атаман казаков Корнило Яковлев сделал это. Он и провожал арестованных братьев в Москву, где их и казнили.

 

ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ АЛЕКСЕЯ МИХАЙЛОВИЧА

В напряженнейший момент жизни, когда, с одной стороны, усложнились внешнеполитические дела Русского государства, с другой стороны, расширялось восстание Степана Разина, когда экономическое состояние державы было плачевным и никто из монархов Европы даже не обещал помочь русскому царю, у Алексея Михайловича стряслась беда семейная. 2 марта после родов умерла царица Мария Ильинична. Через два дня умерла новорожденная, через три месяца скончался царевич Симеон, а еще через несколько месяцев царевич Алексей. Судьба нещадно била русского царя, Тишайшего. Многие люди после таких ударов резко менялись. Алексей Михайлович остался самим собой. 

В это время он сблизился с Артамоном Сергеевичем Матвеевым — человеком эрудированным, любившим книгу, понимавшим искусство. Начальник Посольского приказа, он сделал это административное учреждение научным центром. Здесь переводились иностранные и писались русские книги. Женатый на шотландке, Артамон Сергеевич первым на Руси осознал превосходство над русским многих иностранных обычаев и великую пользу просвещения и образования для русского народа, отставшего от европейцев. Подобные же мысли пришли в голову и самому царю в те годы, когда русское войско завоевывало польские и литовские города. Именно поэтому и произошло сближение боярина и царя. 

Перемены во дворце и в Москве начались с женитьбы Алексея Михайловича на Наталье Кирилловне Нарышкиной. Об этой свадьбе и о Нарышкиных сочинено много красивых легенд. Одну из них цитирует из "Исторического, политического и статистического журнала", вышедшего в 1827 г., М. И. Пыляев в труде "Старая Москва". Согласно этой легенде А. С. Матвеев проезжал однажды мимо селения Киркино, что в 25 верстах от города Михайлова, и увидел 11-летнюю девицу, рыдавшую у своего дома. Боярин спросил о причине ее горя у соседей. Оказалось, что юная девица оплакивала свою девку, "самовольно удавившуюся". Матвеев взял плачущую к себе на воспитание и, как оказалось впоследствии, сделал огромнейшую услугу не только доброй девице, но и царю Алексею Михайловичу, и всему Русскому государству. 

В селе Киркино еще в XIX в. люди гордо говорили: "Если бы не удавилась девка в Киркине, не быть бы на свете Петру". 

В 1669 г. Алексей Михайлович, сорокалетний мужчина, решил жениться во второй раз. Назначили смотр невест. Жениху приглянулась Наталья Кирилловна Нарышкина. Но смотрины еще продолжались, и борьба во дворце накалилась до предела. Матвеева ненавидели в Москве многие бояре. Нарышкину ненавидели дочери Алексея Михайловича — почти ровесницы будущей мачехи. "Богомольные хранительницы старых порядков", тетки царя, отрицательно высказались по поводу Матвеева. Им не нравились взгляды Артамона Сергеевича, его симпатии ко всему иностранному. Когда же Алексей Михайлович выбрал Нарышкину, молодую, но уже известную своим доброжелательным отношением к иностранному, тетки царя были очень огорчены.

Но Тишайший проявил завидное хладнокровие и упорство. Почти два года он присматривался к Наталье Кирилловне. И 22 января 1671 г. женился на ней, после чего Артамон Сергеевич Матвеев стал царю близким другом. В тех случаях, когда Артамон Сергеевич покидал по делам Кремль, царь писал ему добрые письма: "Приезжай скорее, дети мои и я без тебя осиротели. За детьми присмотреть некому, а мне посоветоваться без тебя некому". 30 мая 1672 г. Наталья Кирилловна родила сына Петра. Влияние супруги на царя значительно усилилось. Царица смело крушила старые обычаи, ездила по городу в открытой карете. Изменился и сам Алексей Михайлович. Если раньше любимым "развлечением" его были церковные торжества, крестные ходы, то теперь он... завел театр. Дело неслыханное для Руси.

 

ПЕРВЫЙ ТЕАТР НА МОСКВЕ

Сначала в селе Преображенском была сооружена "комедийная хоромина", а потом "комедийная палата" в Кремле. Это была сцена в виде полукружия, с декорациями, занавесом и оркестром, состоявшим из органа, труб, флейт, скрипки, барабанов и литавр. Царское место обитое красным сукном стояло на возвышении; за ним галерея с решеткой для царского семейства и места в виде полукружия для бояр, а боковые места предназначались для прочих зрителей. Директор театра по царскому приказанию набирал детей из Новомещанской слободы, заселенной преимущественно малоруссами, и обучал их в особой театральной школе, устроенной в Немецкой слободе. 

Театральные представления очень нравились царю, царице и боярину Матвееву. Репертуар был разнообразный. В 1675 г., во время Масленицы, давали балет. Главным действующим лицом спектакля был Орфей. Балет, Масленица, Орфей... 

Россия, сдерживаемая ходом внутренних и внешних событий, рвалась из Страны Московии в Российскую империю. До театра ли тут было? 

Многие и возмущались, считая, что царь зря тратит деньги на безделицу. Их понять можно. Страна Московия, богатейшая держава, вместо того, чтобы нанимать на Западе промышленников и строить заводы (вся Западная Европа строила заводы), основывать учебные заведения и поднимать на уровень эпохи государство, заводит театр и царь ходит туда — любуется, как девицы дрыгают ногами. 

Много средств потратила казна на это. На несколько заводов хватило бы. Может быть, не прав был Алексей Михайлович? 

1 сентября 1674 г. в Успенском соборе царь "объявил" народу своим наследником царевича Федора. Были знатный пир, богатые дары и щедрые пожалования. 

А 29 января 1676 г. Алексей Михайлович умер.

Фёдор Романов

 

ЦАРЬ ФЕДОР АЛЕКСЕЕВИЧ

Федор Алексеевич (1661—1682) — русский царь с 1676 г. Во время его правления в 1678 г. была проведена общая перепись населения, в 1679 г. введено подворное обложение, в 1682 г. уничтожено местничество. Физически слабый, Федор Алексеевич был крепок умом, славился широкой образованностью, знанием древнегреческого и польского языков. Он являлся одним из инициаторов создания Славяно-греко-латинской академии. Увлекался музыкой, сам сочинил некоторые песнопения. Своей мудрой и взвешенной политикой он готовил страну к переменам, продолжая политику отца - царя Алексея Михайловича. Преждевременная кончина Федора Алексеевича сыграла отрицательную роль в событиях последующих 10 лет русской истории, когда царевна Софья попыталась повернуть Россию в сторону от жизненно важных для страны реформ, а Петру I пришлось начинать свое правление с жестокостей, вызванных бунтами стрельцов.

 

ВОСПИТАННИК СИМЕОНА ПОЛОЦКОГО

Со здоровьем Федору Алексеевичу не повезло. В детстве его, и без того болезненного, переехали санями, болел он и цингой. Но Бог наградил его ясным умом, светлой душой и добрым сердцем. Царь Алексей Михайлович, видимо, догадываясь, что век Федора будет недолог, все же дал ему, как и другим детям, прекрасное образование, за которое отвечал Симеон Полоцкий — монах из Белой России. Старший сын царя, Алексей, умер в 1671 г. Был у царя еще один сын от первой жены, Иван — слабый умом и телом, совсем не способный править государством.

Симеон Полоцкий преподавал подопечным основы стихосложения царевичу Федору приписывают рифмованные пере воды псалмов на русский язык. Поэзия для него могла бы стать делом жизни, но дело у него было другое. 1 сентября 1674 г. Алексей Михайлович вывел сына на Лобное место и объявил его наследником престола. Федор Алексеевич сказал цветистую речь, но здоровье не позволяло ему долго баловать публику своим искусством. Трудно было ему ходить, стоять, сидеть. Боярин Ф. Ф. Куракин и окольничий И. Б. Хитрово, ответственные за воспитание наследника, стояли рядом. 

Перед смертью царь призвал Федора, без тени сомнения передал в его некрепкие руки святой крест и скипетр и сказал: "Благословляю тебя, сын, на царство!". 

Почему же так поступил царь? Во-первых, обычай вынудил его передать власть старшему сыну, и события 1682 г., о которых речь пойдет позже, лишний раз доказывают, что против обычая идти было опасно даже царю. Во-вторых, сам Федор Алексеевич, слабый телом, но не слабый умом и волей, мог подсказать отцу, что он делает верный ход.

 

УДАР ПО МАТВЕЕВУ

После смерти Алексея Михайловича во дворце полыхнула ссора между Милославскими и Нарышкиными, за которых стоял недавно всесильный Матвеев. По нему-то и нанесли первый удар союзники шестерых сестер Федора Алексеевича. Матвеев лишился должности надзирателя за Аптекою — якобы за то, что не допивал, как было положено, лекарства после царя. Артамон Сергеевич не успел перевести дух от поражения, как противники обвинили его в неуплате 500 рублей за вино голландцу Монсу Гею, отняли у него Посольский приказ и отправили воеводой в Верхотурье. Он поехал к месту назначения, но его догнали, остановили, предъявили новое страшное обвинение — в колдовстве, в чтении "черных книг". Боярин сопротивлялся как мог. Он еще не знал, что ничего хорошего от жизни ему больше ждать не придется. 

Он выслушал обвинения и приговор, слезно выпросил у "судей" разрешения взять с собой в ссылку сына и отправился в Пустозерск — такое гнилое место, которое может свести с ума даже очень сильного человека. Артамон Сергеевич не зря уговаривал "судей" оставить с ним сына Андрея. Только сын мог спасти его в те тяжелые годы. Сын! Его, 10-летнего мальчика нужно было выручать из беды, ради него нужно было писать царю жалостливые письма. 

Городок Пустозерск находился неподалеку от озера Пустое в низовьях Печоры. В 1666—1667 гг. сюда был сослан могучий протопоп Аввакум — глава и идеолог русского раскола. 

Когда же после утомительного путешествия Матвеев увидел Пустозерск, то ужаснулся: жить здесь было невозможно. В июне в ссылку в Ряжск были отправлены "за подстрекательство к убийству царя" Иван и Афанасий Нарышкины (братья царицы Натальи Кирилловны). Милославские мечтали нанести удар по царице и по Петру, но на это сил у них не хватало! 

Немощный Шедор Алексеевич, едва передвигавшийся на ногах и с трудом выносивший любые поездки, царицу и царевича в обиду не дал. Г. Ф. Миллер в очерке "История жизни Федора Алексеевича" писал: "Но Федору при воспитании внушены были обязанности детей к родителям, и хотя Наталия была ему только мачеха, она никогда не имела причины на него жаловаться. Федор уважал ее, старался предупреждать все ее желания, оставил при ней прежний хорошо устроенный придворный штат. Федор любил Петра и сам направлял его воспитание и учение, смотрел на него как на своего наследника, хотя имел ближайшего брата Иоанна, который был еще слабее здоровьем, нежели он сам, и пред которым Петр имел чрезвычайно много преимуществ, как телесных, так и душевных". 

К этому следует добавить: царевне Софье, ее многочисленным сестрам, всем Милославским при воспитании тоже внушали "обязанности детей к родителям" и что обвинять невиновных это грех тяжкий... Но сие внушение слабо действовало на них. 

Федор Алексеевич, по матери родственник Милославским, был выше клановых амбиций. В 1679 г. царь приблизил к себе Ивана Максимовича Языкова, сделав его постельничим, и Алексея Тимофеевича Лихачева. С этого времени начинает действовать Московское правительство. Оно издало ряд постановлений с целью упорядочить власть на местах и в центре, упростить управление и "избавить народ от содержания многих должностных лиц". В 1680 г., перед началом полевых работ, было проведено межевание вотчинных и помещичьих земель, что уменьшило споры и жестокие стычки между крестьянами, иной раз приводившие к убийствам. 

В то же лето царь влюбился в Агафью (дочь Семена Федоровича Грушецкого) и 18 июля сочетался с ней законным браком. Этой свадьбой был недоволен Милославский. Он делал все, чтобы очернить в глазах царя незнатную родом невесту (к тому же польку по происхождению). Не добился своего и был отстранен от должностей в Кремле, где происходили изменения, напоминавшие те, что всколыхнули Москву после женитьбы Алексея Михайловича на Наталье Кирилловне. Польская мода поразила царский двор. В Кремле произошли "кадровые перестановки", в должностях были повышены И. М. Языков и А. Т. Лихачев, царь приблизил к себе Василия Васильевича Голицына. В 1690 г. правительство утвердило закон об отмене варварских казней (отсечения рук и ног у при¬говоренных). Теперь таких преступников ссылали в Сибирь. 

В 1681 г. закончилась Русско-Турецкая война, начавшаяся знаменитым Чигиринским походом в 1677 г. Русские отстояли за собой Левобережную Украину, но война была продолжительной и наносила казне огромный ущерб. 

Из Пустозерска дошли до царя челобитные боярина А. С. Матвеева, который писал письма всем (в том числе и врагам своим) в надежде на милосердие, но лишь патриарх всея Руси пытался помочь Матвееву. А помощь пришла от женщины: от невесты, а затем жены царской — Агафьи. Как ей удалось воздействовать на мужа — не о том речь, но Федор Алексеевич наконец прочитал слезное письмо из Пустозерска. Царь сжалился над Матвеевым, повелел перевести его вместе с сыном в Мезень, для сына повелел он прислать туда учителя — поляка Поборского. А чтобы опальный вспомнил, что был он не так давно боярином, дали ему 30 слуг, 156 рублей жалованья и кое-каких продуктов. Зажил Матвеев в Мезени. 

А в Пустозерске остался жить в темнице сырой протопоп Аввакум — человек несгибаемой воли. Он отбыл здесь 15 лет. Идеолога русского раскола пытались успокоить цари, патриархи, люди попроще — сделать это было невозможно. Протопоп Аввакум остался верен своей идее. Его не сломил даже Пусто-зерск. Царь не знал, что делать с этим человеком. В июле 1681 г. Агафья родила мальчика. Его назвали в крещении Ильей, но порадоваться счастью Федор Алексеевич не успел. От родов умерла Агафья, а чуть позже умер Илья. Царь перенес тяжелую потерю стоически. Он спешил жить. Дела утомляли его слабое тело, но и отвлекали от грустных мыслей. 

В 1681 г. в Москве собрался Церковный Собор. На нем решались организационные вопросы. Главный из них — о противодействии расколу — Собор решать не брался (якобы из-за отсутствия денег) и передал его светской власти. У протопопа Аввакума средств вообще не было никаких — только гнилая темница в пустынном Пустозерске. Церковь, обедневшая, с ним спра¬виться не смогла. Дело взяло в свои руки богатеющее боярство.

В январе 1682 г. в Москве был созван собор служивых людей. Они решали проблемы реформирования армии, собор высказался за ликвидацию местничества и за использование в военном деле опыта европейских стран. Царь благосклонно отнесся к этим решениям и приказал сжечь разрядные книги. С разрядными книгами сгорело не только местничество, но целый пласт русской истории.

В январе 1682 г. царю приглянулась Марфа Апраскина — крестница Артамона Сергеевича Матвеева. После обычных формальностей он объявил ее своей невестой, а в Мезень отправился капитан Лишуков с вестью о том, что царь признает невиновность А. С. Матвеева. Опальному боярину возвратили все имения и вотчины, возместили убытки... 

Марфа Апраскина имела на царя огромное влияние. По сведениям некоторых современников, она не дала разгореться вражде между супругом и Натальей Кирилловной Нарышкиной и ее сыном Петром.

 

ШАГ В СТОРОНУ ПЕРЕМЕН

Слабый телом Федор Алексеевич жить хотел, мечтал иметь детей. Наследников престола! О том же мечтали и не¬счастная Агафья, и активная Марфа: какой нормальной женщине не хочется родить царя! Это желание могло породить "неукротимые несогласия" между царствующей семьей и Натальей Кирилловной с ее сыном Петром, хотя все они — неукротимо-несогласные — люди были незлобные, всех их соединяло нечто "слишком человеческое". Но всех их разъединяла власть. 27 апреля 1682 г. Федор Алексеевич Романов умер в возрасте 20 с небольшим лет. 

О его правлении, о его личности у разных ученых разные мнения. Но нужно помнить о том, что он, самостоятельно правив страной чуть более 3 лет, сделал немало. Его внутренняя политика стабилизировала положение в стране, законодательная деятельность упорядочила жизнь разных слоев населения. Находясь в системе ценностей (политических, управленческих, экономических, моральных, духовных и эстетических) боярского века, он не мог и не хотел отрываться от принципов боярского правления, созывал соборы, и в этом он весь принадлежал XVII веку. Но ему не повезло со здоровьем и со временем, в котором он жил — временем потребителей, аналогичным тому, в каком жил на подобном же витке истории Борис Годунов — гениальный потребитель по натуре, тщеславный мот. Федор Алексеевич отличался от него тем, что совсем было не свойственно ни времени потребителей, ни самим потребителям: а) разумной бережливостью; б) перспективой государственного мышления, о чем свидетельствуют законодательная деятельность его правительства и особенно де¬ятельность созываемых им соборов. 

Быть может, Федор Алексеевич не знал о существовании версии циклического развития общества от генераторов государственных идей к реализаторам, затем накопителям и потребителям. Быть может, он по-иному представлял себе движение русской истории от царя Василия Ивановича Шуйского, в годы правления которого окончательно сформировалась идея боярского правления, к Михаилу Федоровичу и патриарху Филарету, представлявшему собой кропотливого реализатора, и далее к Алексею Михайловичу — заботливому накопителю, а потом и к себе самому — Федору Алексеевичу, обязанному быть потребителем, транжирщиком. Но вся деятельность Федора Алексеевича (особенно в последние два года) говорит о том, что он знал главное: Россия просто обязана выйти из Боярского века, из системы боярского правления. И сам он, как царь, шел к этому, хотя и медленно.

 

ЦЕРКОВНЫЙ СОБОР 1681 ГОДА

Признание необходимости реорганизовать армию по европейским образцам говорит о многом. Не только о чисто организационных мероприятиях, хотя ликвидация местничества в русской армии никак не стыкуется с институтом боярства! В армиях Европы проходило мощное перевооружение на базе современного по тем временам огнестрельного оружия. Многие специалисты военного дела и инженеры прекрасно понимали, что это только начало, что стремительное улучшение тактико-технических данных пушек, пищалей, аркебуз и т. д. будет постоянно менять тактику и стратегию сражений и войн, а также отношение правительств к военному делу вообще и к техническому обеспечению армий, в частности. Понимали это и русские люди, в том числе и цари Алексей Михайлович и Федор Алексеевич. Боярская система власти обеспечить эту начавшуюся в Европе гонку за постоянно меняющимся лидером не могла. Царь Федор Алексеевич велик именно тем, что, созвав съезд служилых людей, он как бы предложил им самим высказать, пусть и не в столь откровенной форме, эту мысль. Служилые люди ее и высказали. 

Не останавливаясь на достигнутом, царь уже в декабре 1681 г. издал указ о созыве в Москве выборных торговых людей! 

27 апреля 1682 г. смерть остановила деятельность одного из мудрейших русских царей, попытавшегося сократить до минимума "время потребителя", а также уменьшить потери, обычно большие на этой стадии циклического развития в любой стране. 

После кончины Федора Алексеевича восторжествовало время потребителей во главе с царевной Софьей.

 

ЦАРЕВНА СОФЬЯ

Софья Алексеевна (1657—1704) -русская царевна. В 1682—1689 гг. была правительницей при малолетних братьях-царях Иване Vи Петре I. Свергнута Петром I и заключена в Новодевичий монастырь, где и провела остаток жизни.

 

"БОЯРЕ — В КРЕМЛЬ!"

Сразу после смерти царя Федора Москва услышала призывный голос колокола: "Бояре — в Кремль!". Сознавая серьезность момента, они собрались быстро. Патриарх Иоаким после короткой речи спросил бояр, кого они желают иметь царем: слабоумного Ивана или малолетнего Петра? Подавляющее большинство собравшихся высказалось за Петра. Но некоторые бояре вполне разумно заявили, что у Ивана Алексеевича есть право первородства. Пренебречь этим правом бояре не решились. Патриарх предложил обратиться к находившимся еще в Москве людям, созванным царем Федором на Земский собор и с их помощью решить важный вопрос. 

У Красного крыльца собрались представители многих русских городов "Великой, Малой и Белой Руси". Патриарх спросил их: кому быть русским царем? 

"Царевичу Петру Алексеевичу!" — дружно крикнули почти все выборные. 

Когда шум сотен голосов утих, в толпе раздались недружные голоса: "Царевичу Ивану Алексеевичу!". 

Громче всех кричал дворянин Максим Исаевич Сумбулов. Он пытался доказать, что по обычаям первородства престол должен принадлежать старшему сыну царя Федора. Выборные это знали, но помнили они и правление блаженного сына Ивана IV. Двух "блаженных царей" для одной страны было многовато. Ситуация в стране менялась. Соборы последних лет породили у выборных людей надежду близких перемен. Их ждали и разные слои населения. Государственная идея боярского правления исчерпала себя. Отдавать страну новому слабоумному царю, а значит, боярам Милославским и их союзникам, было опасно. 

Патриарх выждал короткую паузу и снова спросил: "Кому быть государем русским?". — "Царевичу Петру Алексеевичу!!" — голос выборных (голос земли русской!) был мощным и дерзким. 

После воссоединения Малой, Белой и Великой России, Русская земля из Страны Московии переросла в Россию. Официально ее еще не называли Российской империей. Для этого ей нужно было сделать небольшой шажок, для этого ей нужен был император. Сторонники русской старины до сих пор недоуменно пожимают плечами и спрашивают оппонентов: "Ну зачем Стране Московии нужно было становиться Российской империей, кому нужны были нововведения Петра?". 

Любые ответы ученых не удовлетворят этих любителей старины Московской. Но время бежит по замысловатым маршрутам, и к 1682 г. времена боярского правления ушли. Все, кто слышал о крепком, здоровом и энергичном Петре Алексеевиче, знали, что лучше подождать шесть-семь лет до его совершеннолетия и терпеть эти годы любое правительство (пусть и боярское!), чем посадить еще одного блаженного на царство и ожидать новой "годуновщины", а затем и очередной Смуты. 

"Петра Алексеевича на царство!" — так решила Русская земля. 

И Петр стал царем, законно избранным представителями городов России. Патриарх Иоаким посадил его на трон, и избиратели стали подходить к нему и целовать его руку. Царевна Софья тоже подошла к нему. В глазах ее радости не было. Была вынужденная покорность. Временная.

 

ИНИЦИАТИВА ПЕРЕХОДИТ К СОФЬЕ

На следующий день во время похорон Федора Алексеевича царевна Софья покорность забыла. Нарушая обычай, она смело шла за гробом рядом с царем. Десятилетний мальчик-царь не мог поставить ее на место, наказать. В тот день сил для борьбы у него не было. Еще при Федоре властолюбивая, неглупая по отзывам современников, Софья постоянно вертелась у трона, помогала больному брату, приучая к себе бояр, думских дворян, священнослужителей, иностранцев. Милославские относились к этому спокойно. Лучше — женщина, чем Нарышкины. В момент погребения Софья вдруг заголосила срывающимся голосом. Жалела брата? Нет, она ненавидела Нарышкиных и воцарившегося Петра. Она бросила победителям вызов. Она начала с ними жестокую борьбу уже у гроба брата, у его могилы. Возвращаясь во дворец, Софья прилюдно громко кричала, выла по-бабьи: "Рано царь наш, брат наш Федор покинул нас, отравою врагов изведенный! Пожалейте нас, люди добрые! Осиротели мы... Брат наш, Иван, не избран на царство. Отпустите нас живых к христианским королям!". 

Был бы Петр постарше, имел бы людей верных и влиятельных, что бы он сделал с Софьей, обвинившей всю Русскую землю, всех прибывших по воле ее брата Федора на собор людей в том, что избрали они на царство Петра незаконно, что Федора враги отравили? Первым делом Петр должен был бы назначить следствие по делу, а затем, если следствие обвинило бы царевну в сговоре, в подстрекательстве к борьбе с царем, — отправить ее в монастырь. Но Петр в 1682 г. был еще очень слаб и политически, и даже физически. Он не выдержал утомительного обряда погребения, простился с телом Федора и ушел. 

Вернувшись во дворец, Софья через сестер-монахинь (не сама, она была мудрым организатором!) сделала внушение царице Наталье, которая в создавшемся положении была выше, чем царевна. Мать царя ответила: "Ребенок давно не ел, устал". Софью это удовлетворило. Царица, хоть и раздраженно, но оправдывалась перед ней. И Софью никто не поставил на место! 

Явившись во дворец из ссылки, самый молодой из Нарышкиных возомнил себя правителем, ходил по Кремлю гордый, надменный. Боярам это не нравилось.

Софья действовала тактически точнее. Нарышкины упустили инициативу, разрешили отпустить домой выборных людей Малой, Белой и Великой России — единственную свою надежду! Почему они так поступили? Потому что оставались в сис теме мышления боярской идеи правления! Они не понимали, что Петр одним своим избранием вошел в противоречие не только с Милославскими (с ними-то Нарышкины во главе с А. С. Матвеевым, уже прибывшим в Москву, справились бы), но и со стрельцами, на которых боярство и цари опирались весь XVII век.

Стрельцы, может быть, не сознавали, но чувствовали интуитивно, что в стране грядут большие перемены и вместе с идеей "ограниченной монархии" уйдет и идея стрелецкого войска, как привилегированного оплота царя и бояр. Об этом говорят и постановления собора служилых людей, на котором было решено уничтожить местничество (это в малой степени касалось стрельцов) и организовать военное дело по принципу западноевропейских стран — а это постановление могло напугать их. Если бы собор пожелал создать новое войско по принципу турецких янычар и египетских мамелюков, тогда стрельцы были бы этому рады. Но собор сориентировал военное дело России на Европу, а там стрельцы были не нужны. 

Софья и Милославские, распустив выборных людей, потрафили стрельцам и дали им возможность побороться за свои права. А Нарышкины не воспользовались выборными людьми, не созвали (уже собранный) собор, на котором могли бы решить стратегическую и тактическую задачи: официально, всей Русской землей, выбрать и утвердить правителя до совершеннолетия царевича Петра! Вернувшийся из ссылки А. С. Матвеев справился бы с этой задачей. 

Нарышкины этого не сделали. Инициатива перешла к Милославским, к Софье.

 

БУНТ СТРЕЛЬЦОВ

Нарышкины не обратили внимания на поведение царевны, занялись решением своих внутренних проблем. Не успели их решить, кто же из них будет главным при малолетнем царе, как голос подали стрельцы. Еще при Федоре Алексеевиче они пи сали челобитную на своих полковников. Иван Максимович Языков тогда повелел сурово наказать челобитчиков. Их отстегали кнутом, выдворили из Кремля. Перед смертью Федора Алексеевича стрельцы в составе полка били челом царю на своего начальника. Языков не осмелился пороть весь полк, разобрал дело, наказал полковника.Теперь стрельцы явились в Кремль с челобитной на всех своих начальников (числом 16 человек). Бояре пошли стрельцам на уступки. Полковников приговорили к суровому наказанию и правежу. Стрельцы остались довольны. В их присутствии, под их "руководством" двое палачей в течение 8 дней били батогами бывших стрелецких военачальников. Непростительная глупость! Расправа над полковниками породила в душах вояк чувство вседозволенности. 

А. С. Матвеев, прибывший в Москву, сказал с грустью: "Если дать им хоть немного поблажки, то они дойдут до крайности". Но поблажку им уже дали — и немалую. Нарышкины совершили грубейшие ошибки. Ими воспользовалась царевна Софья. Ее люди говорили стрельцам, что Петра избрали незаконно, что он не даст им ни денег, ни корма, что отправят их на тяжелые работы, а православную веру искоренят... Некая Федора раздавала стрельцам деньги от Софьи Алексеевны и нашептывала всякие небылицы. 

Стрельцы поверили им. Почему? Они почувствовали слабину в действиях Нарышкиных, увидели денежки (пока еще маленькие) и поняли, что в Москве силы, им равной нет и поддержав Софью, они получат гораздо больше. И стрельцы решили действовать. 

Милославские действовали продуманно. Боярин Иван Михайлович из дома не выходил. К нему тайком наведывались новые полковники, выслушивали его, возвращались к стрельцам и говорили, что Нарышкины готовят расправу над челобитчиками. Стрельцы верили Милославскому, и ненависть их к Нарышкиным росла. 14 мая стрельцам сообщили "страшную новость": будто бы Иван Нарышкин в царском одеянии воссел на трон, надел на себя венец и громко закричал: "Это место, эта одежда и царский венец мне подходят лучше, чем кому бы то ни было". Вдова царя Федора, царевич Иван Алексеевич и (конечно же!) Софья стали бранить его. Нарышкин, согласно "страшной новости", бросился на царевича Ивана и стал его душить. На крик о помощи прибежали воины и спасли царевича.Стрельцы и этой сплетне поверили. Спали они в ту роковую ночь мало. А в полдень, 15 мая, кто-то в их толпе крикнул: "Нарышкин задушил царевича Ивана!". И с оружием в руках стрельцы бросились в Кремль. Кто-то вспомнил: "Царевича Дмитрия сгубили 15 мая и царевича Ивана!". Это подлило масла в огонь. Стрельцы бежали шумно, их провожали набатный звон колоколов, барабанный бой и встревоженные взгляды москвичей. 

В Кремле мирно стояли кареты бояр, собравшихся обсудить сложившееся положение. "Нарышкиных!" — яростной нотой взвыл воздух, и полетели вверх колесами кареты. 

Бояре в ужасе забегали по дворцу: "Что же делать?! Что же делать?!". Делать им теперь было нечего. Пришло время стрельцов — короткое, но очень страшное. 

"Иван Нарышкин задушил Ивана Алексеевича! — безжалостен был голос сотен людей. — Отдайте нам губителей Нарышкиных!". 

Некоторые бояре, самые везучие, выбежали из Кремля. Другим осталось лишь искать укромные местечки — расправы боялись все. Царица Наталья по совету А. С. Матвеева и патриарха Иоакима взяла за руки Петра и Ивана Алексеевичей и вышла с ними на Красное крыльцо. "Вот они перед вами, оба царевича. Их никто не думал убивать". Стрельцы на мгновение опешили, злоба их распаляла. Не поверили они, спросили: "Ты точно и есть прямой царевич Иван?". Иван Алексеевич спокойно ответил им: "Да, я Иван, сын Алексея Михайловича. Никто меня не собирался убивать. И врагов у меня нет". 

Могли стрельцы здесь поставить точку? Нет! И не только Софья была в том повинна, а упоминаемый уже неоднократно собор служилых людей. Стране нужна была новая армия, новые взаимоотношения между царем и армией. Стрельцы, у которых было много от казацкой вольницы, России больше не нужны были. И с этим они смириться не могли, пытаясь что-то предпринять. Софья предложила им шанс отличиться. Они, не подумав, куда заведет их игра с этой авантюристкой (почему-то ее так редко называют), ринулись в бой.

 "Пусть Петр отдаст царский венец старшему брату! — этим требованием стрельцы поставили себя вне закона и тут же пошли дальше. — Выдайте нам всех изменников! Выдайте нам Нарышкиных; мы весь их корень истребим! Царица Наталья пусть идет в монастырь!". 

Это был бунт, возглавляемый Софьей, но справиться с ним Нарышкины не могли. Патриарх сделал несколько шагов вниз по ступеням Красного крыльца, пытался вразумить стрельцов. 

"Не нуждаемся в советах! Мы сами разберемся, кого ставить на престол!" — стрельцы рванулись на Красное крыльцо. Начался самосуд. Начальник Стрелецкого приказа пригрозил им виселицей и тут же полетел на копья. Уже мертвого его изрубили на куски. Рядом с царицей Натальей и Петром стоял Артамон Сергеевич Матвеев. Стрельцы схватили его. Князь Черкасский вырвал боярина из их рук, накрыл своим телом. Воины, еще не совсем озверев, Черкасского убивать не стали, лишь избили князя, сорвали с него одежду, а потом подняли Матвеева и бросили его на копья. 

46 человек погибло в тот день. У стрельцов, несчастных исполнителей, были в руках списки. Об этом пишут практически все историки: списки были. Их составили руководители бунта, руководители государственного переворота — царевна Софья и боярин Иван Милославский. И этот список Петр Великий почему-то не вспомнит царевне в 1689 и в 1698 гг. Может быть, потому, что в тех списках не значились сам Петр и его мать царица Наталья Кирилловна? 

Кровь, крики, мольбы о помощи, топот ног по широким коридорам дворца превратили стрельцов в извергов, изуверов... 

"Любо ли?" — кричали они после очередного изощренного убийства. "Ох, как любо!" — визжали в ответ те, кто выискивал согласно списку новую жертву. 

То была дикая пляска смерти. Прервалась она только поздним вечером. А утром стрельцы вновь явились к Красному крыльцу: "Ивана Нарышкина!". 

Он спрятался в чулане. Постельница Натальи Кирилловны забросала его подушками. Подушек было много. Стрельцы тыкали в них копьями, перекидать подушки поленились. Озлившись вконец, они рыскали по Кремлю, сгубили несколько невинных душ не по списку, пожалели отца царицы Натальи, но про Ивана не забыли. Видно, очень жирными буквами вывел его имя составитель списка. Сначала царевна Софья, а затем боярин Яков Одоевский сказали Наталье: "Не спасешь ты брата. Отдай его. А то мы все погибнем". Царица так и сделала. Список закончился. 

В дни мятежа стрельцов возмутилась беднота. Были разграблены правительственные архивы и сожжены бумаги, относящиеся к крестьянским делам. Стрельцы быстро погасили волнения в народе.

 

ПРАВИТЕЛЬНИЦА

С 16 мая 1682 г. началось правление Софьи Алексеевны. Были произведены важные назначения. Князь Василий Васильевич Голицын стал начальником Посольского приказа, князь Иван Андреевич Хованский — Стрелецкого приказа, боярин Иван Михайлович Милославский — начальником Иноземного, Рейтарского и Пушкарского приказов. 

Софья полностью контролировала ситуацию в столице. Родственники Натальи Кирилловны либо были убиты, либо чудом сбежали из Москвы. Отца ее, Кирилла Полуэктовича, по челобитной стрельцов к "Великому Государю и Государыням Царевнам", постригли указом Великого Государя. Мать Петра изолировали ото всех. Правительница хорошо наградила стрельцов. Она повелела выплатить им сверх жалования по 10 рублей каждому и приказала устроить только для стрельцов распродажу по самым низким ценам "животы боярские и остатки опальные". Софья приказала им очистить улицы Москвы от трупов, они сделали это беспрекословно. Она наградила стрелецкое войско почетным названием "Надворная пехота". 

Но Петр еще оставался единодержавным правителем. В любую минуту власть Софьи могла поколебаться. Правительница через князя И. А. Хованского, первые несколько недель преданного ей, договорилась со стрельцами еще об одной сделке, и 23 мая победители и "многие чины Московского государства" (которые за неделю просто физически не могли быть опрошены из-за дальности расстояний между городами) пожелали, чтобы на престоле восседали оба брата — Петр и Иван. Челобитная, врученная И. А. Хованским царевне Софье, заканчивалась грозно: "Если же кто воспротивится тому, они придут опять с оружием и будет мятеж немалый". 

Царевна выслушала И. А. Хованского, собрала в Грановитой палате высших чиновников государства и коротко изложила им "требование стрельцов". Бояре, думные дворяне, думные дьяки и окольничие покорно закивали головами: "Согласны! Согласны!". 

Софья созвала Собор, но здесь произошла заминка. Некоторые люди посчитали, что двоевластие ничего хорошего стране не даст. В ответ их противники развили на Соборе целую теорию о пользе и выгоде такого способа государственного правления. В самом деле, одному царю трудно управлять большой страной. Двум — гораздо легче! Один идет с войском в поход, а другой правит государством. Очень мудро придумали стрельцы! 

Софья и на этом не остановилась. И через два дня стрельцы потребовали, чтобы Ивана сделали первым царем, а Петра — вторым. 26 мая Собор требование их полностью удовлетворил. Это был бесконечный Софьин спектакль.

Уже 29 мая стрельцы вновь явились с требованием, чтобы "правительство, ради юных лет обоих государей, вручить сестре их". По-женски глупую ошибку совершила "мудрая", как ее называют некоторые историки, Софья. Разве можно было царевне унижать двор, потомственных бояр, патриарха, царей и царицу, которые, получив от стрельцов суровый наказ, вынуждены были просить, умолять Софью Алексеевну принять правление? Она держала в руках удачу, но в неумелых руках удача может натворить много бед. 

Софья жеманилась, не соглашалась, играла роль; а ее упрашивали чуть ли не со слезами на глазах. А она опять кокетничала, и наконец-то согласилась. "Для совершенного же всем утверждения и постоянной крепости", она повелела во всех указах имя свое писать вместе с именами царей, не требуя другого титула, кроме "великой государыни, благоверной царевны и великой княжны Софии Алексеевны". 

Стрельцы, не чувствуя меры, потребовали от Софьи морального вознаграждения за великие зверства и за услуги, оказанные ей. И она не смогла отказать бравым воинам. 6 июня Софья вручила стрельцам жалованную грамоту, скрепленную красной печатью и подписями первого царя Ивана и второго царя Петра, в которой бунт 15—16 мая 1682 г. называли "побиением за дом Пресвятые Богородицы". В честь славного подвига стрельцов было приказано установить неподалеку от Лобного места каменный столб с длинным списком преступлений людей невинно убиенных ими. На этом же "монументе смерти" было строжайше запрещено называть стрельцов нехорошими словами. Каменный столб установили. На него прикрепили жестяные доски с надписями. Стрельцы были довольны. И Софья тоже. Она стала единолично править страной. Гордая, надменная, властная, Софья производила впечатление уверенной в себе и всесильной регентши. Но величие это было обманчивым!

 

РАСКОЛЬНИКИ

Уже в июне подняли головы раскольники. Среди стрельцов их было немало. Князь И. А. Хованский заигрывал с ними, часто вспоминая свою родословную, которая велась якобы от самого Гедимина. Софья, побаиваясь воинов, не смогла решительно пресечь попытки раскольников вернуть в церкви старые порядки и обряды. Дело дошло до того, что Никита Пустосвят (единомышленник протопопа Аввакума) навязал ей идею короновать Ивана и Петра по старым обрядам. Трудолюбивый Никита напек просфоры и 25 июня понес их к Успенскому собору, куда со всей Москвы и ближних ее окрестностей спешили люди. "Наша взяла!" — было написано в счастливых глазах раскольника. Но вдруг он оказался в плотном заторе перед Красной площадью и пробиться к Успенскому собору не смог. 

Обидная осечка лишь раздразнила староверов. Но ничего страшного, можно будет и перекороновать царей.

 

ДИСПУТ О ВЕРЕ И РЕЛИГИИ

В Москве собирались раскольники. И. А. Хованский играл с ними в ту же игру, в какую совсем недавно царевна Софья играла со стрельцами. Потомков Гедимина уважали в Европе. Старообрядцы могли сослужить И. А. Хованскому хорошую службу. Софья, нуждаясь в военной силе, разрешила раскольникам, за которых тот просил, устроить в Грановитой палате диспут о вере и религии. Но потребовала, видимо, из чисто женских соображений, чтобы эта важная акция проходила в ее присутствии. 

5 июня в Грановитой палате состоялся диспут. Хотя, строго говоря, никакого диспута не было и быть не могло. Раскольники и сторонники патриарха Никона договориться между собой не смогут никогда. Софья это не понимала, да ее и не интересовали проблемы раскольников. Ее интересовала проблема власти. Она попыталась навязать свою волю собравшимся, но Никита Пустосвят ловко увернулся от ее вопроса: "Зачем они (раскольники) так дерзко и нагло пришли во дворец?". И стал спорить с патриархом и архиепископом Холмогорским Афанасием, с которым в конце чуть не подрался. Стрельцы были на месте. Затем Никита, не обращая внимания на резкие внушения Софьи, грубо отозвался о Симеоне Полоцком. Правительница осадила его. Пустосвят, упорно продолжая свое дело, сказал, что еретик Никон поколебал душою царя Алексея Михайловича.

Тут уж Софья (она твердо стояла на позициях официальной Православной церкви) совсем разгорячилась, всплакнула и ляпнула: "Нам нужно оставить царство и отправиться к христианским королям!". И тут же из толпы раскольников раздался довольный голос: "Вам, государыня, давно пора в монастырь. Полно царство мутить. Для нас двух царей достаточно, были бы они здоровы да крепки умом. А без вас в государстве пусто не будет!" 

Бояре и выборные стрельцы горой встали на защиту Софьи, окружили ее, успокоили, уговорили занять свое место. Диспут не получился. В последующие дни Софья — надо отдать ей должное! — обласкала выборных стрельцов, угостила их медом да винами из царских погребов, обещала награды и увеличение жалованья. Стрельцы поняли ее с полуслова и твердо сказали: "Мы против старой веры. Это дело церковное, нас не касаемое. Государыню в обиду не дадим". И начались казни раскольников. Удар по ним нанесли страшный. Раскольники убегали на север, в Сибирь, на запад или вообще покидали Россию.

 

ХОВАНЩИНА

Во второй половине лета 1682 г. Софья почувствовала серьезную опасность со стороны князя И.А. Хованского. По Москве ходили слухи о том, что "потомок Гедимина" настраивает стрельцов на мятеж против бояр. Первым отреагировал на эти слухи Иван Милославский. Он выехал из Москвы и "кочевал" по подмосковным имениям, никому не говоря, где будет завтра утром.Стрельцам тоже не жилось спокойно. Азарт борьбы у них пропал. Его нужно было постоянно поддерживать. Но чем? Стрельцы имели в Москве семьи. Это обстоятельство накладывало отпечаток на их моральный дух. В домашней обстановке человек меняется. Это — не воинский лагерь, не казарма. Люди И. А. Хованского, понимая, что для крупного взрыва злости нужна столь же мощная идеологическая подготовка, говорили стрельцам о готовящемся в Кремле плане их уничтожения. 

В Кремле тоже было неспокойно. Сюда поступали сведения о том, что стрельцы вот-вот взбунтуются. В конце августа Софья вместе с царским семейством переехала в Коломенское. Стрельцы испугались этого шага, прислали Софье людей, которые убедительно уверяли ее в своей преданности. Но царевна была начеку. Поведение И. А. Хованского, начальника над всем стрелецким войском, ей нещзавилось. Он приехал в Коломенское и сообщил, видимо, надеясь напугать царскую семью, что в Новгороде готовится войско для похода на Москву. 

Софья потребовала, чтобы пригласили в Коломенское Стремянной полк. И. А. Хованский этого не сделал. Она еще несколько раз повторила свое повеление прежде, чем князь выполнил его. Он явно что-то замышлял. Правительница решила действовать на опережение. Она заманила его с сыном в ловушку, Хованских схватили, предъявили им какие-то обвинения и казнили. Младший сын, Иван, случайно вырвался из ловушки, помчался в Москву и поднял стрельцов. Софья в это время была уже в Троицком монастыре. 

Князь В. В. Голицын организовал работы по укреплению монастыря, призвал на помощь иностранных специалистов из Немецкой слободы. Стрельцы, увидев, как слаженно работают люди в Троицком монастыре, испугались и прислали к царевне выборных людей вместе с плахой и топором: руби наши головы, Софья Алексеевна! Правительница не стала увлекаться казнями. Она предъявила стрельцам в общем-то достойные требования, они согласились на все.

Опытный военачальник и государственный деятель мог бы без особого труда определить, что стрельцы после всего случившегося с мая по сентябрь 1682 г. уже не представляли серьезной военной силы. Софья не разглядела в них, внешне грозных, прогрессирующей деградации и по-прежнему верила в них. Стрельцы обещали не приставать к раскольникам, в дела государственные не лезть, в том числе и в дело казни И. А. Хованского. Через несколько дней они принесли Софье челобитную, в которой просили... сломать столб со списком возле Лобного места. Легко можно догадаться, что после этого надеяться на стрельцов было бесполезно. В 1683 г. Софья издала указ, в котором запрещалось под страхом смерти хвалить события 1682 г.

 

ВАСИЛИЙ ГОЛИЦЫН

Многие конкретные государственные дела правительница доверила В. В. Голицыну — человеку увлеченному, эрудированному, прогрессивному, но не сильному волей. 

Он родился в 1643 г., занимал высокие посты при царе Алексее Михайловиче, а в царствование Федора Алексеевича участвовал в Чигиринских походах. 

В его великолепном доме, по разным сведениям, находились разные астрономические снаряды, прекрасные гравюры, портреты русских и иностранных государей, зеркала в черепаховых рамах, географические карты, статуи, резная мебель, стулья, обитые золотыми кожами, кресла, обитые бархатом, часы боевые и столовые, шкатулки со множеством выдвижных ящиков, чернильницы янтарные... Книги латинские, польские и немецкие, сочинения, относящиеся к государственным наукам, богословию, церковной истории, драматургии, ветеринарному искусству, географии, а также рукопись Юрия Сербинина. Нет сомнения, что это было одно из сочинений Крижанича, проектировавшего за несколько лет до царствования Петра целую систему реформ и отличавшегося громадною ученостью, начитанностью и необычайным знакомством с учреждением и бытом западной Европы. 

Иностранцы были чрезвычайно высокого мнения о В. В. Голицыне. Он делал все, чтобы стабилизировать положение в стране и укрепить положение Софьи. Ему просто не повезло. Такие люди нужны были Петру, но жизнь поставила его рядом с Софьей. Отказаться от Посольского приказа, от Софьи этот глубоко порядочный человек не мог. Находясь "в близкой связи с царевною Софьею" еще во времена Федора Алексеевича, в событиях 15—16 мая В. В. Голицын не участвовал, но как только царевна взяла бразды правления, занял один из важнейших постов.В ближайшем окружении Софьи кроме В. В. Голицына выделялись Николай Спафарий, монах Сильвестр Медведев и думный дьяк Федор Шакловитый.

 

САМОДЕРЖИЦА СОФЬЯ

Коротко о правлении Софьи можно сказать, цитируя А. Г. Брикнера: "Характер внешней политики в правлении Софьи, именно война с татарами на юге, а также программа преобразований, приписываемая Василию Васильевичу Голицыну, вполне соответствует тому направлению, в котором впоследствии шел Петр и относительно Восточного вопроса, и относительно реформ в духе западно-европейского просвещения". Если согласиться с этим, то возникает резонный вопрос: "Почему же у Софьи не получилось то, что сделал Петр?". Почему же Софья за 7 лет правления осталась на отметке 1682 г.?

Потому что она не являлась генератором, она не могла ни родить мощную государственную идею, ни реализовать ее. Потому что была Софья пусть и одаренной, как считают некоторые историки, но всего лишь потребительницей. И в этом была ее беда. Ни на что большее не способная, не обладавшая даром политического шахматиста, она смогла сделать лишь одно полезное дело — нейтрализовала И. А. Хованского, который натворил бы много бед в Москве. 

Софья во всех случаях действовала как потребитель. Она даже власть взяла, как потребитель разбушевавшийся: "Мое! Отдай!". И стрельцов использовала именно как потребитель: кто-то "подготовил" стрельцов, обидел их, а она оказалась тут как тут... Ничего интересного, нового не. совершила она и в международных делах. В 1684 г. поляки и русские в Андрусове после 39 бесед уполномоченных так и не решили поставленных перед ними задач. Польша отказалась вернуть навечно русским Киев, а русские отказались воевать с турками и крымцами, периодически устраивавшими налеты на польские земли. 

В 1686 г. переговоры возобновились. С русской стороны их вел князь В. В. Голицын. С польской — воевода Познани Гримультовский и канцлер Литвы Огинский. В. В. Голицын проявил исключительное дипломатическое искусство на переговорах, продолжавшихся 7 недель, и в результате 21 апреля был заключен "вечный мир". Россия получила Киев, обязалась воевать с султаном и ханом, а Софья, как самый нескромный потребитель, заявила народу: "Никогда еще при наших предках Россия не заключала столь прибыльного мира, как ныне". И далее после потока хвалебных словес было гордо сказано: "Преименитая держава Российскаго царства гремит со славой во все концы мира!". Естественно, о том пункте договора, в котором русские обязались воевать с могучими османами, в данном обращении ничего сказано не было. Дело с договором Софья закончила опять же, как потребитель, приказав величать себя "самодержицею". Так в России появился новый сан. Раньше были просто самодержцы, а теперь к ним добавились самодержицы.

 

КРЫМСКИЕ ПОХОДЫ

Но как бы Софья себя ни называла, а дела-то нужно было делать — войско в Крым готовить. А вот с конкретными-то делами у нее явно не получалось! Первый поход в Крым провалился. В том походе русских погибло (по оценке шведа Кохена) около 40—50 тысяч человек. 

Софья встретила возглавлявшего крайне неудачный поход В. В. Голицына.?, как великого победителя! Не скупясь, наградила военачальников, особенно — главнокомандующего. На следующий год началась подготовка нового похода, а крымцы осуществили очередной набег на земли севернее Причерноморья и захватили 60 тысяч пленных. Эти цифры (быть может, слегка завышенные) были известны многим в Кремле. Положение В. В. Голицына пошатнулось. По своим личностным качествам он не мог (и вряд ли хотел!) мечтать о лаврах великих полководцев. Он был кабинетным руководителем, из него получился бы чудесный дипломат, царедворец, какой-нибудь русский Шатобриан, но делать из Василия Васильевича заправского вояку никак нельзя было. И Софья наверняка это понимала. Беда ее заключалась еще и в том, что она не нашла верных, грамотных, способных вершить великие дела помощников. И этот прискорбный для Софьи факт говорит о том, что она "села не в свои сани". 

В. В. Голицын собирался во второй поход неохотно, предчувствовал беду. Однажды зимой в его сани бросился человек с ножом, хотел его зарезать. Слуги едва спасли князя. За несколько дней до второго похода к воротам голицынского двора подбросили гроб с запиской: "Если поход будет таким же, как первый, тебя, князь, ждет гроб". Некоторые иностранцы в донесениях своим правительствам говорили, что Россия находится на грани бунта и поводом для него может стать неудача во втором Крымском походе. В. В. Голицын прекрасно знал об этом.

В конце января 1689 г. царь Петр сочетался браком с Евдокией Федоровной Лопухиной, что в те времена свидетельствовало о его совершеннолетии. А значит, надобность в регентше отпала. Софье надо было срочно укреплять позиции. И она послала Голицына во второй Крымский поход. Василий Васильевич повел войско без радости, постоянно думая о Москве и о царевне. 

Еще в августе 1687 г. в беседе с Шакловитым она попросила его узнать, что скажут стрельцы, если она решится венчаться на царство. Шакловитый принес ей неутешительный ответ. Стрельцы отказались подавать челобитную по этому поводу. Но Софья (если верить позднейшим признаниям Шакловитого) остановиться уже не могла. Несколько раз она заводила с ним откровенные беседы на тему: "А не убить ли нам царевича Петра?". 

Отправляясь в поход, В. В. Голицын наверняка знал об этих поползновениях царевны — она с ним была предельно откровенна. Знал он и о том, что сил у Софьи в борьбе против молодого Петра было недостаточно! Именно поэтому он часто грустил в том походе, мечтая поскорее вырваться в Москву. 

Русское войско на этот раз добрело до Крыма. Но штурмовать Перекоп князь Голицын не решился, вышел втайне от полководцев, среди которых были опытные военачальники, на переговоры с ханом, о чем-то с ним договорился (может быть, о том, чтобы крымцы дали спокойно добрести русским до Москвы?) и повел войско обратно, потеряв 20 тысяч человек убитыми и 15 тысяч взятыми в плен. Эта военная неудача поставила точку в политической карьере Голицына и явилась началом падения Софьи. О дальнейших событиях ее жизни речь пойдет в рассказе о Петре, потому что она сделала в истории России все, предназначавшееся судьбой, а теперь слово и дело взял Великий Преобразователь.

 

ПЕТР I

Петр I (1672—1725) — русский царь, император. Царем стал в 1682 г. Правил с /689 г. Император с 1721 г. В 1695—1696 гг. возглавлял Азовские походы русской армии. В Северной войне 1700—1721 гг. и в других войнах и походах руководил войсками в битвах, взятиях крепостей. Развивал промышленность. Создал регулярную боеспособную армию, построил флот, открыл учебные заведения, основал Академию наук...

 

СОСЕДИ РОССИИ

На северо-западе от России находилась Швеция. В результате успешных войн она превратилась в сильнейшее государство, захватив Финляндию, Эстляндию, Аифляндию, Ин-германландию (Ингрию), Лапландию и Карелию, Померанию, герцогства Бремен, Ферден (Верден) и Висмар. Швецию поддерживали европейские страны (особенно Франция) и в конце XVII в. короли Швеции всерьез подумывали о создании Прибалтийской империи на манер Римской. На подъеме находилась экономика страны. В 1668 г. в Швеции был основан Банк сословий — старейший на континенте национальный банк. А в конце века страна превратилась в главного экспортера железа, что усиливало ее военный потенциал. Шведские мастера изготавливали прекрасное огнестрельное оружие, военачальники владели современными способами и средствами ведения боевых действий. Швеция прочно удерживала побережье Балтийского моря, в том числе и земли, некогда принадлежавшие Русскому государству, и отдавать их не желала. Испытывая затруднения в зерне, Швеция мечтала о захвате "хлебоносных" территорий в России, Польше и на Украине. 

Польша находилась "между четырех огней". С севера на нее давила Швеция, с востока — Россия, с юга — Османская империя, с запада — королевство Пруссия и империя Габсбургов. Польские магнаты не смирились с потерями в войнах XVII в., мечтали о былом могуществе и о возвращении Украины, куда даже после "Вечного мира 1686 года" с Россией постоянно наведывались "польские эмиссары и агитаторы". Они пытались поднять против Москвы народ Украины, запорожских казаков, но тщетно. Очень не понравилось полякам и взятие русскими Азова. В Варшаве хотели заключить союз с Крымом против России, но и здесь у поляков ничего не вышло. Долгое время они задабривали подарками гетмана И. С. Мазепу, но тот выжидал, имея свои планы. В 1696 г. Москва одержала дипломатическую победу, содействовав избранию польским королем саксонского курфюрста Фридриха II Августа. В 1798 г. состоялась встреча Петра и Фридриха II Августа, после чего началось сближение двух стран. Правда, не очень охотное со стороны Польши, которая в любой момент могла измените свою внешнеполитическую ориентацию. 

Османская империя в XVII в. пережила "эпоху остановки". Турки еще выигрывали некоторые войны, но все реже. В 1684 г. в Европе образовалась антитурецкая "Священная лига", которая одержала несколько побед над противником. В 1698—1699 гг. Карловицкий конгресс зафиксировал крупнейшие территориальные потери Османской империи. Но турецкие султаны еще располагали огромными средствами и могли заключить хотя бы с Польшей военный союз. 

Огромными территориями от Дербента до Инда и от Персидского залива и Аравийского моря до Аму-Дарьи владел Иран. В XVIII в. в государстве Сефевидов дела обстояли не очень хорошо, но, например, все попытки российских правителей наладить через Иран торговлю с Индией успехом не увенчались. Этому мешали еще Хивинское и Бухарское ханства, расположенные на севере от Ирана. Усилилась Цинская династия в Поднебесной империи, и дела на Дальнем Востоке у русских усложнились, о чем говорят условия Нерчинского договора 1689 г. За несколько лет до этого маньчжурские отряды стали нападать на поселения русских казаков и крестьян-переселенцев в Приамурье. В 1689 г. маньчжурская армия вторглась на российскую территорию и осадила Нерчинск. Русское посольство во главе с Ш. А. Головиным оказалось в трудном положении. Слишком заметным было военное превосходство противника. Невыгодный договор пришлось подписать России, чтобы спасти людей. Лишь в XIX в. условия Нерчинского договора удалось заменить статьями Айгунского (1858 г.) и Пекинского (1860 г.) договоров. 

Страны Европы значительно опережали Россию в производстве современных по тем временам видам огнестрельного оружия и в промышленности в целом. Османская империя тоже производила хорошие пушки и ружья, могла выставить против северного соседа армию в 500 000 воинов. Иран был богат и густо населен. Китай тоже обладал громадными людскими ресурсами.

 

ПОЛОЖЕНИЕ ВНУТРИ СТРАНЫ

Россию, конечно же, нельзя было назвать бедной и безлюдной, но: 

— она явно забыла о том, что нужно идти в ногу со временем, строить заводы, обучать людей, развивать и поощрять сложные производства; 

— междоусобицы Софьи и Петра отбросили страну лет на 30 назад, сведя к минимуму результаты деятельности царей Алексея Михайловича и Федора Алексеевича, пытавшихся вы вести страну по плавной кривой на передовые позиции в Европе; 

— бунты стрельцов вынудили Петра ликвидировать старое войско, еще не создав новой армии; 

Петру не удалось (у него не было времени!) переориентировать потоки богатств Сибири, служивших в XVII веке целям не государственным, но лишь целям царского двора. Между прочим, ни одному правителю России эту задачу не удалось решить полностью. 

Вот то, с чего начинал Петр I, а этого было маловато для крупных свершений. 

Противники его дела говорят о том, что Россия вполне бы обошлась без революционных реформ и неимоверного напряжения сил народа. Зачем спешить, если всему придет свое время? Это так! Но если время упущено, то страна неизбежно подвигается к пропасти, на дне которой — экономическая отсталость, потеря суверенитета, бедность, распри, развал...

 

СЕЛО ПРЕОБРАЖЕНСКОЕ

Он еще не был ни Великим, ни Преобразователем, но судьба уже забросила его в село Преображенское. Почему именно в Преображенское, а не в Коломенское или Воробьеве? Разве мало было тихих, красивых сел под Москвой? Почему будущий Преобразователь попадает именно в Преображенское село, которому суждено было стать "эпицентром" великих преобразований? Что это — шутка истории или некий ее знак, символ?

После стрелецкого бунта 1682 г. царица Наталья Кирилловна с сыном поселились в селе Преображенское. От Петра удалили Никиту Моисеевича Зотова, который учил царевича грамоте и рассказывал ему о событих из русской истории. Другого учителя младшему брату Софья не дала. Образованная, ученица Семена Полоцкого, она решила, что не царское это дело — учеба, и (вот ее первая серьезная промашка в борьбе с Петром!) оставила ему для потех боярских и дворянских детей, с которыми мальчик играл в военные игры с трех лет. Замысел Софьи понятен: ей хотелось, чтобы Петр на ее фоне выглядел неучем. 

Юный царь использовал свою "ссылку" наилучшим образом. Он, ничего в военном деле не понимая, продолжал играть с мальчишками в военные баталии, прислушиваясь к советам старших воинов, приглашал иноземцев-офицеров. Военные забавы усложнялись с каждым месяцем и годом. Софья относилась к увлечению брата равнодушно, по старому принципу ленивых воспитателей: "Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не мешало". А дитя-то не тешилось! Петр в этих играх учился многому: подчиняться, повелевать, руководить, понимать людей — серьезная наука для царя! 

В своих "потехах" в Преображенском он очень напоминал Кира Великого — основателя Персидской державы, который начинал свой поход в историю с организации отряда энергичных и преданных ему юношей. Подобные примеры (естественно, с оговорками) в мировой истории нередки. Софья не поняла, какую могучую силу представляют собой мальчишки, а затем юноши села Преображенского; упустила их, пренебрегла ими. 

Вскоре Петр сформировал из сверстников два батальона "потешных войск". Из них в будущем выкристаллизуются Преображенский и Семеновский полки, которые станут гордостью Российской армии, эталоном боевой выучки и храбрости. Софья лишь скептически улыбалась и посмеивалась над "потехами" Петра. У нее были стрельцы, 16 полков в Москве, скажи им только — и они сотрут с лица земли все "потешные крепости" в Преображенском. Царевна была уверена в своих воинах. А Петр уже сформировал бомбардирскую роту, привлек к себе иноземных офицеров, прошел под их руководством курс рядового бойца. Начал с барабанщика, освоил все воинские профессии. Софья считала, что юный брат ее так в барабанщиках и останется. Гордость образованной холеной царевны не позволяла ей понять, что Преображенские затеи брата могут перерасти в великое преображение hоссийского государства, где ей, умной, опытной, властолюбивой не хватит места! 

Офицеры из Немецкой слободы помогли Петру освоить азы арифметики, геометрии, фортификации. Царь научился обращаться с гранатой, пускал фейерверки. Только в 1687 г. правительница поняла, какую опасность представляет для нее дерзкий Петр, и перешла к активным действиям.

 

СОФЬЯ И ПЕТР

После неудачных бесед с Шакловитым через верных людей Софья стала распространять по Москве слухи о готовящемся Натальей Кирилловной заговоре против нее, Голицына и патриарха. Ход был подготовительный: как отреагируют на слухи обыватели и стрельцы. Воины не дали себя спровоцировать (Петр гораздо позже им это не зачтет). Софья пошла на решительные меры: стала вести переговоры с Шакловитым (опять же, с его показаний, данных под пыткой) об организации покушения на Петра. Охочих на грязное дело не нашлось.

В конце 1687 г. Петр стал осваивать государственное дело. С этого времени Голицын докладывал Петру о важнейших делах, а в январе 1688 г. царь принял участие в заседании Боярской Думы. Это обрадовало Наталью Кирилловну. Ее пугали "потешные игры" сына. Ей мечталось видеть сына степенным, деловитым царем, расставляющим на ключевые посты Нарышкиных и их союзников. О реформах, о некоторых преобразованиях она тоже мечтала, но Петра влекло гораздо дальше. 

В 1688 г., прогуливаясь по Льняному двору в селе Измайлово и копаясь в заброшенных амбарах, он увидел в одном из них старый английский бот. Когда-то это английское чудо кораблестроительной техники приобрел Никита Иванович Романов — двоюродный брат Михаила Федоровича, увлекающаяся натура. Никита Иванович умер, но люди не пустили бот на дрова, упрятали его в старый амбар. Юный царь приказал отремонтировать бот. В Москве проживал голландец Христиан Брандт, знавший толк в корабельном искусстве. Он выполнил поручение Петра, спустил отремонтированное судно на речку Яузу, но английскому боту в ней было тесновато. Петр приказал перенести бот на Просяной пруд в Измайлово, где парусам было привольнее. 

Петр узнал о Плещеевом озере длиной в 9 и шириной в 6 километров, отпросился у матушки, съездил в Переяславль-Залесский и понял, что здесь можно начать дело великое. Вернулся возбужденный в Москву, сказал Наталье Кирилловне: "Надо строить флот!". 

У матушки же другое было на уме: "Надо поскорее женить сына!". Этим она бы убила сразу трех зайцев: женившись, Петр (согласно обычаям) стал бы совершеннолетним; женитьба остепенила бы его, отвлекла бы от "потех" и позволила бы отодвинуть от престола Софью, строившую против них козни. "Надо строить флот!" — упрямо повторял сын, и мать разрешила ему отправиться в Переяславль, где он в том же году заложил на реке Трубеж, впадающей в Плещееве озеро, верфь. Софья, мечтая воцариться на российском престоле, уже не скрывала мечту свою ни от кого. Она повелела написать свой портрет в короне, с державой и скипетром в руке и с надписью "самодержица". Портрет получился на славу. Шакло-витый и Сильвестр Медведев повелели украсить работу аллегорическими изображениями семи добродетелей Софьи: разума, целомудрия, правды, надежды, благочестия, щедрости, великодушия. Каждой добродетели царевны были посвящены вирши. Оттиски с портрета печатались на атласе, тафте, объ-яри, бумаге и царевна вручала свое драгоценное изображение самым преданным и достойным людям. Один оттиск она отправила в Амстердам, где по ее просьбе сделали еще более 100 оттисков с надписями на латинском языке и с переводами вирш: чтобы во всех странах знали полное имя и титул Софьи Алексеевны и полюбили Российскую "самодержицу" за ее добродетели и суровый, округловидный лик. 

Наталья Кирилловна нашла достойную пару своему неугомонному сыну, и 27 января 1689 г. Петр женился на Е. Ф. Лопухиной — дочери окольничего Федора Абрамовича Лопухина. Мать была рада, уверенная, что женитьба остепенит Петра. Но ему, как боту в Яузе, было тесно в семье, в Преображенском, в Кремле (куда он иной раз наведывался в Боярскую думу) в Москве. Он с нетерпением ждал весны, и как тольконачали вскрываться реки, бросил все мирское, суетное и поехал в Переяславль.

Летом 1689 г. вернулся из второго Крымского похода Голицын. 8 июля по случаю праздника Казанской иконы Божьей Матери Петр и все царское семейство прибыло на крестный ход. Рядом с царем находилась "самодержица". По окончании службы Петр потребовал от Софьи, чтобы в крестный ход она с ним не ходила. "Самодержица" ослушалась царя, взяла образ и вышла к народу. Царь разозлился, не принял участие в обряде, уехал из Москвы.

В начале августа борьба между Софьей и Петром перешла в открытое противостояние. В Преображенском собрались "потешные войска". В Кремль к Софье стекались стрельцы. Казалось, ни у кого не могла вызвать сомнение победа царевны. 9 августа Петр через слуг поинтересовался у сестры, с какой целью она собирает в Кремле крупное войско. Софья ответила, что хочет сходить на богомолье в монастырь (какой — не сказала), а для этого нужно войско. Ответ не удовлетворил Петра. В ту же ночь из Кремля прибыло несколько стрельцов, доложивших сонному царю, что на него готовится покушение.

 

В ТРОИЦЕ-СЕРГИЕВОМ МОНАСТЫРЕ

Петр перепугался, вскочил с постели, побежал без сапог в конюшню и поскакал в постельном белье в ближайший лес. Он очень хотел жить. Он помнил бешеные лица стрельцов, бросавших 5 лет назад самых близких его людей на копья, и дрожал от страха. А конь скакал в ночи, чудом выбирая дорогу. В лесу дрожь царя стихла. Конь остановился. Подоспели люди. Петр оделся и отправился в Троице-Сергиев монастырь. 

В 6 часов утра он прибыл в Лавру. Петр даже с коня не смог сам слезть — так устал. Ему помогли слуги. Совсем еще юный, 17-летний, чуть не убитый стрельцами царь почувствовал себя в безопасности и вдруг заплакал горькими слезами. Он рассказал о своей беде настоятелю, попросил защиты. Троице-Сергиев монастырь был одной из лучших в России крепостей. Но обитель Сергия Радонежского являлась еще и духовной крепостью России, и это понимали все в стране. Рыдающий, испуганный Петр сделал верный ход, сбежав сюда из села Преображенское. Монахи и настоятель монастыря просто не могли не принять человека, которого 5 лет назад вся Россия признала своим царем. Теперь любое движение Софьи, любая ее попытка занять престол означала бы многое. Идти против земли Русской побаивались все в ее окружении. Некоторое время правительница хорохорилась, но время — каждый день, каждый час — работало против нее. В эти августовские дни в Москве произошли своего рода выборы. Петр посылал в столицу грамоты, призывая в Лавру стрельцов. Софья перехватывала гонцов, надеялась собрать в Кремле всех, способных постоять за "самодержицу".

В Троице-Сергиев монастырь явился генерал Гордон, вопреки требованию Голицына не покидать Москву. Патриарх Иоаким, посланный Софьей, остался в Лавре. 27 августа к Петру перешли несколько полковников и несколько сот стрельцов. У Софьи оставался один выход: поднять на Петра землю Российскую, но земля не поддержала бы ее еще и в 1682 г. Софья Алексеевна проиграла решающую схватку с Петром, и ее отправили в Новодевичий монастырь. Стрельцов наказали — но не очень сильно; щадя, а может быть, и побаиваясь. И началась эпоха Петра I — Великого Преобразователя.

 

КАК НАЧИНАЛ ПЕТР

Некоторое время Петр I словно бы присматривался к делам государственным, находясь, как могло показаться, еще в плену потешных забав и предоставив Нарышкиным возможность управлять Россией. Но то были уже не потешные забавы, не игра в пушки и кораблики. То был пока вынужденный простой. В 1689 г. у Петра не было в достаточном количестве мудрых и опытных людей, чтобы взять не номинальную, а конкретную власть, во всех ключевых ее точках. Эти люди росли вместе с ним. Пока они еще не выросли. Управлять же государством по подсказке матушки, как бы он ее ни уважал, ни любил и ни ценил, Петр не мог. 

В 1689—1691 гг. в окружении царя собрались смелые, думающие люди, ставшие опорой и "движителями" всех начинаний Преобразователя. Вместе с царем они служили в Потешном войске, работали с топором в руках на верфях, изучали секреты военного дела. В 1691 г. Петр лично спустил на реку Яузу яхту, управлял ею. В том же году юный монарх заложил ботик на Плещеевом озере. А еще через два года, после поездки в Архангельск, он заказал голландским мастерам большой военный корабль. Осенью 1693 г., вернувшись с севера, Петр I провел крупные военные игры под Москвой (в Кожу-хове) с участием 30 000 воинов. Специалисты считают, что это были первые в Европе военные маневры. Провели их со всей серьезностью. Они многому научили русских. В этих "играх" погибло 24 и было ранено 50 человек. 

В январе 1694 г. умерла Наталья Кирилловна Нарышкина. Царь переживал, плакал, не находил себе места. Он любил матушку, но траур его длился недолго. Оказавшись в центре мощного круговорота дел, Петр не мог из него вырваться даже на некоторое время. В апреле он уже готовится к поездке в Архангельск. В конце месяца Франц Лефорт дает у себя роскошный прощальный пир. Мед, вино там лились рекой. Играла музыка, били барабаны. Не было только танцев (траур еще не кончился). 

Петр I любил подобные загульные пиры в Немецкой слободе, особенно у закадычного друга Лефорта. Именно Лефорт познакомил его с семейством Монсов, с Анной Монс, в которую сильно впечатлительный монарх влюбился и к которой привязался на несколько лет, быстро и навсегда охладев к законной жене и к семье. Поездка в Архангельск прошла бурно. Много пировали, радуясь уже спущенному на воду кораблю, построенному голландцами. Затем поплыли на яхте "Святой Петр" в Соловки под новым российским флагом — красно-сине-белым; попали в шторм, стали причащаться Святых Тайн. Но нашелся опытный лоцман, "Сумской веси крестьян Антип Панов", и привел судно в тихую Унскую губу. Вернувшись из Архангельска, Петр I занялся подготовкой к Азовскому походу. "Детские" игры закончились. Теперь на деле предстояло доказать, что он есть царь Российской державы, способный решать любые задачи.

 

АЗОВСКИЕ ПОХОДЫ

Тридцатитысячное войско было поделено на две равные части. Одна колонна продвигалась на юг по сухопутью, другая — водным путем по Москве-реке, Оке и Волге до Царицына. Во второй колонне в звании бомбардира служил Петр I. Эта не совсем высокая должность позволяла царю и поучиться у солдат, и посмотреть на мир их, часто голодными, усталыми глазами. В столице Петру I казалось, что поход разработан безукоризненно: определены маршруты и подрядчики, обязавшиеся доставлять в срок в определенные пункты все необходимое для армии, уплачены деньги и — немалые, учтены погодные условия, даже планы штурмов проработаны... И вот поход! И все не так, как предусмотрено по плану! Подрядчики даже солью не обеспечили армию, не говоря уж о других продуктах, о фураже, о лошадях. 

От Дона до Азова армия шла очень медленно. Пушки приходилось тащить собственными руками. Уставали руки, злился Петр Алексеевич, опыта набирался, учился у Головина и Лефорта (начальников колонны) командовать людьми. В колонне генерала Гордона дела обстояли не лучше. Вместо запланированных на переход от Тамбова до Черкасска трех недель войско потратило два месяца.И все же русские собрались у Азова и попытались взять крепость... Да не тут-то было! Турки укрепили стены, построили башни-каланчи — оборудовали стратегический пункт по-современному. Несколько попыток штурмовать Азов провалились. В сентябре саперы сделали подкоп под крепость, но взрыв прогремел неожиданно. Погибло много русских людей, штурм вновь не удался, и 27 сентября 1695 г. царь снял осаду и повел армию на север. 

Но неудачи только начинались! Войско подошло к Дону — река под нежданными осенними дождями разлилась, будто в весеннее половодье. Переправу организовали плохо. Много воинов погибло в широкой реке! Остатки войска побрели по безлюдной голой степи на Валуйск. И здесь Петр I увидел страдания людей, на всю жизнь запавшие в его чувствительную душу. Ранняя зима навалилась на степь и на одетое по-летнему войско! Падали русские солдаты, умирали от холода-голода, разбегались кто куда — разве удержишь?

Эта крупная неудача многому научила Петра Алексеевича. Но он не сник, не сдался, не раздумал драться за Азов. Он быстро мудрел, учился на своих и чужих ошибках. 29 января 1696 г. царь прибыл в Воронеж, где на верфях, заложенных еще царем Алексеем Михайловичем, строились большие и малые суда. А уже 3 мая флотилия отправилась на юг. Турки были ошеломлены: как русскому царю удалось в кратчайшие сроки залечить раны прошлогоднего похода, построить так много судов и собрать армию? Они бы еще больше удивились, если бы знали все дела молодого русского царя.По плану генерала Гордона крепость Азов окружили земляным валом. Турки пытались сорвать инженерные работы русских, но те действовали четко. Азов оказался в кольце. Корабли турецкого султана не прорвались к своим союзникам, путь им преграждали боевые суда. 17 июля 1969 года Петр I послал на штурм малороссийских и донских казаков. Турки отразили натиск, но уже на следующий день сдались. Это была важная победа перед войной со шведами, к которой Петр Алексеевич готовился очень тщательно.

 

ВЕЛИКОЕ ПОСОЛЬСТВО

В марте 1697 г. в Западную Европу из Москвы отправилось Великое посольство, в состав которого входили 300 человек — дипломаты, молодые волонтеры, свита. Петр I о такой поездке мечтал давно, но, связанный союзными договорами с монархами Европы, должен был сначала в войне с Турцией доказать силу и готовность выполнить принятые на себя обязательства. Теперь же царь получил возможность лично договориться с союзниками о стратегии и деталях предстоящей войны со Швецией, собственными глазами все увидеть, собственными руками все потрогать. Если говорить коротко, Великое посольство выполнило поставленные перед ним задачи: дипломаты (Ф. Лефорт, Ф. Головин, П. Возницын) — на своем уровне, царь — на своем, волонтеры — на своем.В Бранденбурге Петр I научился отлично стрелять из пушек и получил аттестат "огнестрельного мастера". В Саардаме и Амстердаме он плотничал на верфях, в Англии — строил корабли. Каждую свободную минуту русский царь ходил по улицам голландских и английских городов; осматривал мастерские, верфи, мануфактуры, общественные и медицинские учреждения, госпитали и воспитательные дома. Удивлялся: как далеко ушла Европа от патриархальной России! Из Англии через Амстердам Петр I прибыл в Вену, но его путешествие прервали вести с родины.

 

ОПЯТЬ СТРЕЛЬЦЫ!

После падения Софьи стрельцам жилось худо. 

Отправляясь в Европу, Петр I послал четыре стрелецких полка в Азов. Они там укрепляли город, несли боевую службу. На смену им были посланы новые полки, а прежним из Азова повелели идти'не в Москву, а в Великие Луки — на российско-литовскую границу. Им-то хотелось к женам, а их — воинов — послали охранять границу. Тут-то стрельцы и проявили свое недовольство; 175 человек при оружии покинули боевой пост и явились в Москву просить царя отпустить их, очень уставших, изнемогших, в Москву. 

Бояре, отвечавшие за решение подобных проблем, проявили мягкотелость (впрочем, оправданную). Они арестовали четырех стрельцов, но остальные вступились за товарищей, отбили их и стали буянить.

Их с трудом утихомирили, уговорили отправиться по месту службы. Согласно показаниям следствия, произведенного позже, двое стрельцов побывали в гостях у царевны Софьи. Но прямых улик против нее не было добыто. Однако во время бунта стрельцами были высказаны, между прочим, следующие жалобы: "Будучи под Азовом, умышлением еретика-иноземца, Францка Лефорта, чтобы благочес тию великое препятствие учинить, чин их, московских стрельцов, подвел он, Франц-ко, под стену безвременно, и, ставя в самых нужных в крови местах, побито их множество; его же умышлением делан под их шанцы, и тем подкопом он их же побил человек с 300 и больше". 

Это — очень важное, показательное письмо! Стрельцы ругают в нем любимца Петра I, еретика-иноземца, ни словом не вспоминая князя Голицына, который, во-первых, с французскими иезуитами беседовать любил, а во-вторых, оба Крымских похода провел крайне неудачно. Почему же стрельцы забыли два Крымских похода и обиделись на руководителей Азовских походов?

Петру I так и не удалось отыскать переписку Софьи со стрельцами, поэтому говорить о том, что царевна являлась руководителем заговора и мятежа нельзя. Но все косвенные улики показывают, что нити бунта 1698 г. ведут в Новодевичий монастырь, где находилась Софья, и одной из косвенных улик является письмо, выдержка из которого приведена выше. Стрельцы не просто жаловались царю на худое свое житье, они говорили ему здак, вскользь, что Лефорта он зря в дружки свои записал, что Азовские походы не такие уж удачные. 

В те же дни стрелецкого выступления по столице прошел страшный слух о том, что Петр I в Европе умер. Бояре запаниковали. Из-за весенней распутицы почта долго не поступала, и это обстоятельство еще более встревожило бояр. Как бы то ни было, а весной 1698 г. со стрельцами удалось договориться. Но Петра I такой исход дела не порадовал. Он писал Федору Юрьевичу Ромодановскому, возглавлявшему Преображенский приказ: "В том же письме объявлен бунт от стрельцов, и что вашим правительством и службою солдат усмирен. Зело радуемся, только зело мне печально и досадно на тебя, для чего ты сего дела в розыск не вступил. Бог тебя судит! Не так было говорено на загородном дворце в сенях. А буде думаете, что мы пропали (для того, что почты задерживались) и для того боясь, и в дело не вступаешь; воистину, скорее бы почта весть была; только, слава Богу, ни один не умер: все живы. Я не знаю, откуда на вас такой страх бабий! Мало ль живет, что почты пропадают?.. Неколи ничего ожидать с такою трусосью! Пожалуй, не осердись: воистину от болезни сердца писал". 

Петр понял и цели заговора, и очаг, откуда распространялся огонь, и причину "страха бабьего" у бояр. Он уже знал, что нужно делать. Но Ромодановский еще сомневался. В конце мая был издан указ стрельцам оставаться на местах, а тех, кто покинет службу и вернется в столицу — посылать в Малороссию на вечное житье. Жить там в тот век было несладко. 

Стрельцы не подчинились. С Литовской границы сбежали 50 стрельцов: их арестовали, но соратники выручили друзей. Маслов, один из стрельцов, зачитал письмо от Софьи. В нем царевна уговаривала воинов явиться в Москву и разбить лагерь неподалеку от Новодевичьего монастыря. А если стрельцов не пустят в столицу воины Петра, то нужно разгромить их. За такое письмо (если бы его нашли) Софье грозила бы смертная казнь. Маслов зачитал соратникам обращение царевны, стрельцы решили идти на Москву. Столица всполошилась. Из города по деревням потянулись люди, бедные и богатые. События 1682 г. помнили многие. Бояре доверили войско Шеину, в помощники ему назначили генерала Гордона и князя Кольцова-Масальского. Гордон перекрыл подходы к Воскресенскому монастырю, куда устремились мятежники. Стрельцы увидели перед собой силу, и спесь их угасла. Слегка. Гордон не хотел кровопролития и пытался миром окончить дело. Стрельцы стояли на своем: нас незаслуженно обижают, посылают в самые трудные места, не дают увидеть жен, стариков-родителей.

Гордон проявил терпение. Он не спешил. За время переговоров немецкий артиллерист полковник Краге расставил пушки так, что лагерь стрельцов оказался под перекрестным огнем. Утром 18 июня Гордон вновь пытался договориться со стрельцами. Они заявили, что либо войдут в Москву, либо погибнут в бою. Им очень хотелось обнять своих жен и детей! А может быть, им хотелось освободить Софью, привести ее в Кремль? 

Генерал Гордон вернулся на свои позиции, и московские пушки дали залп — снаряды полетели на лагерь противника. Следующие 4 залпа сгубили много стрельцов, а они не могли дать достойный отпор Гордону. Сражение продолжалось недолго. Бунтовщиков переловили и отправили в темницы Воскресенского монастыря. Начался розыск. Царю послали очередное письмо. Оно застало его в Вене. Петр, не мешкая, выехал в Россию. 

Пытаясь отыскать письмо Софьи, розыск и дознание бояре вели по всем правилам тогдашней "пыточной" науки. Но стрельцы не сдали царевну: самые жестокие пытки выдержали они, ни намеком не обмолвились о письме. Бояр это устроило. Они повелели повесить "всего" 56 человек, остальных заключили в темницы разных монастырей. (По сведениям генерала Гордона, воевода Шеин, руководивший дознанием, приказал повесить около 130 человек, отправить в монастыри 1845 человек, из которых впоследствии сбежало 109 человек.) 

В столицу явился Петр. 26 августа в селе Преображенское он начал преображать Россию: самодержец лично обрезал боярам бороды, укорачивал длинные одежды, приказывал одеваться по-европейски. Стрельцы, борцы за русскую старину, молча наблюдали за происходящим обновлением. Они боялись худшего, и худшее пришло. 

В середине сентября царь приказал свезти в Москву и ближайшее Подмосковье провинившихся стрельцов, и началось страшное следствие. В Преображенском Ф. Ю. Ромоданов-ский, получивший нагоняй от Петра, исправлял свою ошибку. В 14-ти специально оборудованных камерах производились пытки. Руки стрельцам за спиной привязывали к перекладине, били несчастных кнутом "до крови на виске". Если пытаемый не сдавался, не наговаривал на себя, то его выводили на улицу, где горели 30 костров. Многие пытку углями не выносили, кричали, но даже в диком крике не сдавали Софью. Не руководила она заговором! Некоторые воины пыток не выдерживали, "сознавались", что хотели перебить иностранцев в Немецкой слободе и посадить на русский престол Софью. Но даже поджаренные, истекающие кровью стрельцы, даже в полуобморочном состоянии не сдавали царевну: она не участвовала в мятеже. 

Петр повелел пытать еще изощреннее. И тогда те, что послабее, не вынесли. Оказывается, стрелец Васька Тума получил письмо Софьино от нищенки. Нищую нашли. Васька признал ее. Она не признала его, и даже под пытками не созналась ни в чем. 

На допросы и пытки брали слуг царевны, сестру ее Марфу. Ничего они не сказали. Следствие зашло в тупик. Пора было кончать со стрельцами. В последний день сентября перед воротами Белого города плотники установили виселицы. Патриарх попытался приостановить расправу. Петр I обошелся с ним сурово. Монарху не нужны были патриархи, царь разговаривал с владыкой как с мальчишкой. Остановить Петра не смог бы никто. Если верить некоторым данным, сын Тишайшего собственноручно отрубил головы пятерым стрельцам перед тем, как длинная вереница телег потянулась из Преображенского к виселицам, аккуратно расставленным перед воротами Белого города. 

На каждой телеге со свечами в руках сидели, угрюмо озираясь, по два приговоренных. За телегами шли стрельчихи и их дети, стрельчата. И стоял бабий вой над Москвой. В первый день повесили 201 стрельца. Затем был устроен перерыв на 11 дней. Продолжились пытки... 

С 11 по 21 октября в Москве ежедневно казнили изменников. На Красной площади, в Преображенском, у ворот Белого города, неподалеку от Новодевичьего монастыря: перед окнами кельи, в которой проживала Софья, повесили 195 человек. В феврале казнили 177 человек. К делу стрельцов царь возвращался вплоть до 1707 г., когда казнили наконец-то Масло-ва, читавшего "письмо Софьи" соратникам.

Уцелевших после казни воинов разбросали по тюрьмам, а тех, кому уж совсем повезло, сослали в приграничные города на каторжные работы. Некоторые добросердечные люди обвиняют в неоправданной жестокости Великого Преобразователя, но жестокость та была оправданной, как это ни печально звучит. "Стрелец Жукова полка, Кривой, содержащийся в Вологодской тюрьме, со зверским бешенством кричал перед другими колодниками и посторонними людьми: "Ныне нашу братию, стрельцов, прирубили, а остальных посылают в Сибирь: только нашей братии во всех странах и в Сибири осталось много. И в Москве у нас зубы есть, будет в наших руках и тот, кто нас пластал и вешал. Самому ему торчать на коле". 

Петр I знал о настроениях стрельцов, иллюзий по отношению к ним он не питал. И в бедах этих воинов "боярского века", "бунташного века" в большей степени повинна царевна Софья, чем ее великий брат. Политика несостоявшейся "самодержицы", опиравшейся на силу стрелецких полков, избаловала воинов; выборные стрельцы и полковники ощущали себя государственными людьми, и это их ощущение передавалось несчастным воинам. Софья и только Софья повинна в трагедии 1698 г.

 

ШАГИ "НЕ МАЛЬЧИКА, НО МУЖА..."

Уверенная и смелая расправа над стрельцами, напугавшая даже европейских дипломатов и политиков, показала, что из шумного, увлекающегося мальчика и неугомонного юноши, Петр I превратился в решительного государственного деятеля, готового пойти на все ради достижения своих целей. А они у российского монарха уже определились: обновление снизу доверху всех сфер жизни и быта державы, реформа государственного управления в центре — в Москве, и на местах — во всех городах страны, организация светского высшего образования, реорганизация армии, коренное изменение взаимоотношений между Церковью и государством, развитие промышленности, кораблестроения... и так далее вплоть до изменения летосчисления на европейское. По глубине и всеохватности преобразования Петра I являются уникальными даже в насыщенной событиями мировой истории. 

В сентябре 1698 г. Петр I отправил Евдокию Федоровну в суздальский Покровский монастырь. Она не верила, что он охладел к ней навсегда. А у него к ней, может быть, и не было ни когда никаких нежных чувств. Женился онна ней по воле матушки, а теперь, когда Натальи Кирилловны не стало, Петр I потянулся к новым женщинам. Любви он искал, не обращая внимания на старые обычаи, на церковные обряды и законы. Он увлекся немкой Анной Монс. И повелел Евдокию насильно постричь в монахини. Евдокия сопротивлялась, не желала принять постриг добровольно. Надеялась на то, что угомонится муж, набегается по немкам да в семью вернется, еще любила она жизнь светскую.

Архимандрит суздальского Покровского монастыря, жалея Евдокию, отказался творить незаконное, богопротивное дело, и его отправили в Преображенский приказ — на пытки. 

Но главное, что интересовало царя, — создание флота. Еще стрельцов не всех перевешали, а Петр уже в Воронеж уехал, чтобы лично проследить, как там строят суда. В это время из Турции пришла весть о том, что русский дипломат Воз-ницын заключил с Османской империей не очень выгодное перемирие — всего на 2 года. Маловато! Петру нужен был прочный мир с южным соседом перед войной со Швецией. Уже в 1698—1699 гг. монарх знал, что эта война за год-два не закончится. И он решил продолжить переговоры с турками

Вернувшись из Воронежа, царь задумал новое дело: издал указ об учреждении Бурмистерской палаты. Он дал право самоуправления тяглым общинам посредством выборных Бурмистерских палат. Эти палаты (а за ними и все тяглые люди) были изъяты из ведения воевод и подчинены московской Бурмистерской палате, также выборной. 

Воеводы лишились права "заведовать" торговыми людьми, а значит, и возможности наживаться за счет купцов. Теперь за этим следили выборные бурмистры из купцов. Местные органы самоуправления могли судить воевод за притеснения купцов и зависели от московской бурмистерской палаты. Цель этого преобразования была двойная: оно должно было "избавить торговое и промышленное сословие от тех утеснений, какие оно терпело от приказов и воевод" и повысить на местах сборы в казну. Идею реформы Петр I заимствовал в европейском муниципальном городском строе. 

Не успели люди понять, что же им даст эта реформа, а царь уже снарядил "дипломатический флот" в Турцию. Русские еще не прибыли в Константинополь, а Петр I уже отменил празднование Нового года 1 сентября, перенес праздник на 1 января и приказал праздновать новый 1700-й год целых 7 дней. 

Погулять-то русские люди, особенно в Новый год, да семь дней кряду, да под фейерверки и пушечную стрельбу, да с мохнатыми елочками, выставленными по указу царя перед воротами домов, ни в жизнь бы не отказались! Гуляли они и радовались. И невдомек им было: почему же царь Новый год перенес? Какая с того выгода? А выгода была в экономии летнего, страдного времени... 

Не успели русские люди к новому Новому году привыкнуть, а на их головы посыпались один за другим указы: о бородах и одежде, свадьбах и женитьбе (родители теперь не имели права принуждать детей вступать в брак), о запрещении носить острые ножи и заниматься всем, кому ни захочется, врачеванием...

 

МОГУТ ЛИ РУССКИЕ ВЫИГРАТЬ ВОЙНУ?

В это же время Петр I проводит дипломатическую подготовку к войне со Швецией. Осенью в Преображенском втайне он провел переговоры с Паткулем, посланником польского короля Августа, после чего заключил договор, обязавшись поддержать Польшу в войне против Швеции — но только после того, как будет подписан договор о мире между Россией и Турцией. 

Дания начала военные действия против герцогства Гол-штейн-Готторпского (союзника Швеции), а поляки осадили Ригу. Швеция на рубеже XVII—XVIII вв. значительно усилилась. Но датчане и поляки вступили в войну, не боясь 18-летнего шведского короля Карла XII, любителя охоты и пиров. Мальчишеские забавы отвлекали короля от государственных дел, и, казалось, он так и останется страстным охотником и гулякой. 

Но, узнав о нападении сразу двух врагов, Карл XII вмиг преобразился и втайне ото всех прибыл в войско и переправился с ним в Данию, проявив исключительные качества крупного полководца. 

Противники были ошеломлены от преподанного им блестящего урока. Дания вышла из войны, заключив со Швецией мир. Слухи о "Северном Александре Македонском", как стали называть вчерашнего любителя охоты, еще не достигли России, а Петр, получив вести о мире с Турцией, уже объявил Швеции войну и выступил в поход на Нарву. 

В конце августа 1700 г. русские осадили крепость Нарву. Петр I доверил большую (до 40 тысяч человек) армию генерал-фельдмаршалу Н. СР. Головину. Он предложил коменданту крепости Горну сдаться. Тот отделался усмешкой. Русские стали готовиться к боевым действиям. Но через два дня до Головина дошел слух о том, что Карл XII, разгромив датчан, совершил с отборным войском быстрый бросок по морю, высадился в Пернау и двинулся к Нарве

Петр I укрепил русское войско полком князя А. И. Репнина и казаками, а главнокомандующим назначил герцога де Круа: не верил монарх в русских генералов. Де Круа, известный в Европе военачальник, умел побеждать. За 17 лет службы в Дании и у римского императора он доказал это. Но однажды армия, которой он командовал, после неудачной осады Белграда отступила с большими потерями. Для честолюбивого генерала удар был настолько сильным, что он надолго оставил службу. И все-таки принял потом приглашение русского царя, захватил с собой (согласно договору) немецких офицеров, прибыл в Нарву... и загрустил. Петр I взял его с генералом Алартом осматривать Нарву. Герцог повеселел, ехал в красном мундире, не боялся пуль. Царь с трудом уговорил его надеть серый плащ. Осмотрев крепость, де Круа ушел в палатку, сел на скамью и долго о чем-то думал. 

Шведов он знал — прекрасные воины, великолепные военачальники! А тут еще появился у них свой, пусть Северный, Александр Македонский. Справиться с такой армией очень сложно. Петр I герцогу понравился. Напористый человек, неординарного мышления организатор. Но... русские! Разве это войско? Толпа мужиков, вчера ходивших за сохой! 

Царь 7 раз посылал за ним слугу. Герцог ссылался на головную боль, думал, как поступить. Тогда Петр сам явился к нему, уговорил его принять армию, и герцог занялся осадными работами.Петр отправился в тыл, де Круа остался с армией. Борис Петрович Шереметев, руководивший нерегулярной конницей, предложил интересный план: оставить часть войска под крепостью, а с отборными отрядами выдвинуться вперед, встретить противника в выгодной для себя местности и дать бой. Де Круа промолчал, не стал обижать достойнейшего человека, который недавно осуществил по заданию Петра "дипломатический вояж" по странам Европы, произвел изысканными манерами, тонким пониманием любой сложнейшей ситуации, великолепным знанием истории и чувством такта хорошее впечатление на императора Леопольда и Папу Римского, дожа Венецианской республики и великого магистра Мальтийского ордена. Уважаемый в Европе вельможа, начальник нерегулярной конницы. Но разве может он понять, что такое современная армия? Де Круа не представлял себе удобной позиции, где русские могли бы одержать победу над шведами. Он даже подумать не мог, что перед ним стоит человек, который вскоре будет бить шведов и на суше и на море! 

Карл XII стремительно провел свое войско из Пернау до Нарвы, утром воспользовался туманом, неожиданно напал на противника и устроил русским такую трепку, которую они запомнили надолго. Запомнили, чтобы отомстить. Де Круа проиграл сражение. Не помогли ему и немецкие офицеры. Их крикливые команды русские не понимали. Осознав бесполезность сопротивления, де Круа и его офицеры сдались шведам. Русские, оставшись без общего руководства, дрались до последнего — до вечера. Ничего у них не было: ни штаба, ни командующего, ни опыта, ни пушек (старые пушки разрывались, губили прислугу), ни ружей (выходили из строя старые ружья), ни царя-батюшки. Ничего! Но они не сдались. Они дрались (особенно хорошо — Преображенский, Семеновский и Лефортовский полки), они выстояли, не дали смять себя. Де Круа, уже отведенный от места сражения на приличное расстояние, слышал грохот снарядов и недоумевал: неужели русских еще не уничтожили? 

И никто в Европе не верил, что русские, казалось, навсегда отставшие от европейских держав в военно-техническом отношении, пережившие мятеж стрельцов, уничтожившие цвет своего войска и не имевшие ни одного высшего учебного заведения, в котором воспитывались бы военные кадры, могут выиграть войну у Швеции. Но в это верил русский царь

 

БЫЛ ЛИ ПЕТР I ВЕЛИКИМ ПОЛКОВОДЦЕМ?

Некоторые военные специалисты не считают Петра крупным полководцем. Кто-то пытается доказать, что, например, великий князь Иван III Васильевич является более значимым государственным деятелем, чем Петр I. Некоторые ученые утверждают, будто царь Алексей Михайлович в каких-то делах (например, в правосудии) сделал больше, чем Великий Преобразователь. Но даже суммарная их доля все равно получится крохотной и не сможет затенить дело Петра. Слишком крупная это фигура в российской и мировой истории! 

Он наверняка знал, что его никогда не назовут "Восточно-Европейским Александром Македонским". Он мог бы, узнав о выходе Дании из войны, пойти на мировую с Карлом XII, заняться внутренними проблемами, развивать промышленность, снабдить армию современным вооружением, подготовить военных специалистов и т. д., а не объявлять войну хоть шведам, хоть туркам. Так поступил бы любой степенный русский человек или, скажем, немецкий политик. Дом начинается с фундамента, заканчивается коньком. Нельзя на ходу подковать скакуна. Нельзя в течение нескольких лет изменить психологию народа, его духовные ценности, обычаи и привязанности. 

Нельзя рассчитывать на долговременные успехи в войне, не обеспечив прочного тыла. Дом на песке долго не простоит, если не поставить его на высоких сваях, уходящих в глубь земли до камня, до твердого грунта. Ко всему великому нужно основательно готовиться. "Нет!" — сказал всему миру Петр I. — Россия готова к великим преобразованиям, я преобразую ее. И сменю подковы скакуна на ходу. Я буду воевать со шведами и проводить реформы". 

Справедливости ради стоит напомнить, что после трепки под Нарвой у Петра появилась мысль закончить дело миром. Он стал искать в Европе посредников, но таковых не нашлось. За границей весть о поражении русских приняли подобающим образом. В печати западноевропейских стран откровенно издевались над Москвой и над Петром. Была пущена в обращение медаль, изображавшая с одной стороны осаду Нарвы и Петра, греющегося при пушечном огне (подпись взята из Библии: "бе же Петр стоя и греяся"), а с другой стороны — Петра и русских, позорно бегущих от Нарвы (подпись оттуда же: "исшед вон плакася горько"). 

Это поражение свело на "нет" успехи русской дипломатии в 1697—1699 гг. В Россию, в Петра перестали верить. Не верил в Россию (и совершенно напрасно!) сам победитель, слава о котором гремела по всей Европе. Под Нарвой он не стал добивать русских, разрешил им уйти с оружием и знаменами, затем вообще покинул Россию и двинулся на Запад — побеждать. 

Петр I остался один. Но его это не обескуражило. Он наилучшим образом использовал данный ему Карлом XII шанс: объявил рекрутские наборы со всех сословий, поручил немцу Виниусу отливать по шведским образцам пушки, разрешил использовать на это дело медь церковных колоколов. Не отдыхая ни минуты, Петр за кратчайший срок создал новую армию, оснастил ее всем необходимым (в том числе 300 пушками). Он был великим царем, великим организатором. Ему не обязательно было быть еще и великим полководцем.

 

ВОЙНА ПРОДОЛЖАЕТСЯ

В летние месяцы 1701 г. русские продолжили боевые действия против шведов в Польше, где они помогали войскам короля Августа, и в районе Финского залива. О Северной войне написано много книг, и нет смысла пересказывать ее перипетии. Но важно отметить, что Петр I на ведении этой войны "не замкнулся", продолжая проводить реформы в стране. Причем они касаются всех сторон жизни общества.Петр I упраздняет Боярскую Думу, заменяет ее канцелярией государя, в ней иногда заседают бояре. 

В октябре 1700 г. скончался патриарх Адриан. Петр I решает отменить патриаршество, не боясь реакции духовенства. 16 декабря он ликвидировал Патриарший приказ, назначив блюстителем духовных дел митрополита рязанского Стефана Яворского. Нововведения царя не понравились священнослужителям. Многие из них откровенно ненавидели Петра. В 1700 г. книгописец Григорий Талицкий написал труд, в котором предрекал наступление конца света и явление в мир антихриста — царя Петра. Было проведено следствие по этому делу. Страшные пытки вынуждали людей давать показания друг на друга. В ноябре 1701 г. был оглашен суровый приговор: 6 человек вместе с Г. Талицким поплатились жизнью за свои убеждения, их жен отправили в Сибирь. Тамбовский архиерей Игнатий лишился сана и навечно оказался в тюрьме. Семерым осужденным повезло: за то, что они слышали богохульные речи и не донесли, их отстегали кнутом и отправили в Сибирь.

Петр видел, как негодуют бояре, духовенство и дворяне по поводу указов о брадобритии, о немецком платье. И все же в 1701 г. он подтверждает этот указ, ужесточая его! 

В 1701 г. Б. П. Шереметев одержал под Эрестфером победу над шведами, возглавляемыми Шлиппенбахом. Петр I встретился в феврале с польским королем Августом, договорился продолжать войну. В Москве в том же году открылось первое в России светское учебное заведение: Школа математики и навигационных наук (в Сухаревой башне), а затем — Артиллерийская школа — первое военное учебное заведение. 

В 1702 г. губные старосты были заменены воеводами, которые управляли вместе с выборными от уездов дворянами. 

В 1702 г. Б. П. Шереметев выиграл бой у Гуммельсгофа, Петр I организовал в Архангельске оборону от возможного нападения шведов с моря. Затем, выходя из Архангельска, прорубил просеку до Ладожского озера сквозь болотистые леса, вышел с корпусом Апраксина к истокам Невы, взял крепость Нотебург и назвал ее по-своему Шлиссельбургом ("Ключ-город", т. е. "ключ от моря). Передав "ключ" русским, Петр I едет в Москву, следит за ходом работ по укреплению города, отправляется в Воронеж, проверяет боеспособность флота на случай войны с турками. 

На рубеже 1702—1703 г. Петр I приказал соорудить на Красной площади (неподалеку от Никольской башни) первый русский публичный театр — "комедийную храмину" на 500 человек.Весной 1703 г. — он вновь на Неве. Берет с войском Б. П. Шереметева Ниеншанц, основывает гавань Петербург в мае. 

В 1704 г. сам Петр взял город Дерпт. Тут же, без промедления, он заводит в Финский залив русский флот, приглашает в новый порт иностранцев; по Балтике начинается торговля русских со странами Европы. 

Карл XII тем временем одержал блистательные победы над королем Августом, сместил его с престола, поставил польским королем Станислава Лещинского. В Польше началось междоусобие. Карл XII продолжал побеждать. В 1707 г. был подписан Альтранштадский мир. Карл XII вошел в Польшу и стал распоряжаться здесь, как в Швеции. В декабре 1707 г. он перешел в наступление на востоке, занял Гродно.

 

МНОЖЕСТВЕННАЯ ЗАДАЧА ПЕТРА I

В 1708 г., когда противостояние между Швецией и Россией приблизилбсь к высшей точке и, казалось, нужно было все силы направить на решение военной задачи, русский царь издает указ о разделении России на губернии, а губернии — на уезды. Крупнейшее мероприятие задумал Петр I в самый ответственный момент борьбы с "Северным Александром Македонским"! Подобные реформы проводили в империях многие самодержцы. Дарий I разделил многонациональную державу персов на сатрапии, да и римские провинции (внеиталийские области) имеют нечто общее с губерниями, хотя, конечно, этот пример менее удачен для сравнения. Петр I, проводя данную реформу, исходил именно из того, что Россия — империя, а в империи все должно быть организовано по-имперски. Ничего нового и оригинального в данном вопросе он не сделал. Но тот же Дарий I "структурировал" свою державу в годы спокойные, относительно мирные. Петру I мира ждать было некогда и не от кого. Никто в Европе после Нарвы и вплоть до Полтавской битвы всерьез его не принимал, хотя победа у деревни Лесной изменила отношение некоторых военных специалистов на Западе к русским. Петр I тем и отличался от других государственных деятелей мировой истории, что он взялся решать множественную, комплексную задачу, и решил ее.

 

КАК ПОБЕДИТЬ КАРЛА XII?

Второй этап реформы местного управления совпал, как сказано выше, с решающими событиями Северной войны, которые начались вторжением Карла XII на территорию России и закончились Полтавской битвой. 

В 1708 г. шведский король форсировал Березину и вторгся в пределы России. В Жолкеве собрался русский штаб. Положение было угрожающим, но 8 лет войны, конечно же, не прошли даром. Русские научились воевать по-новому. Победы Б. П. Шереметева и других военачальников вселили в некоторых из них уверенность в том, что Карла XII можно и нужно победить в решающем сражении. 

Но Шереметев предложил отступать, изматывая в мелких стычках противника, разрушая дороги, сжигая фураж, уничтожая продукты и не пуская чужеземцев к Москве. Граф не являлся первооткрывателем этого способа ведения войны. В VI в. до н. э. скифская царица Томирис именно так и одолела царя Кира. В том же веке Дарий едва не погиб в Причерноморье, воюя против скифов. Так же римляне боролись с Ганнибалом... Но можно ли так справиться с Северным Македонским? Тем более что война будет разворачиваться на территориях, недавно принадлежавших Речи Посполитой, Литве, и в Белоруссии, а также на Украине? Как поведут себя народы? От них, от обыкновенных людей во многом зависел успех. Что скажет Петр I? 

Он принял план графа Шереметева, и целый год русские "вели" войско Карла на невидимом, но прочном поводке к полю русской славы — к Полтаве. Много подвигов они совершили, много вражеских солдат погубили, многих шведов поморозила зима суровая. Много ошибок допустил Карл XII, не догадываясь, что его ведут на поводке. Хороший он был военачальник, гений боя, но плохо шведский король знал историю. Это его и сгубило. 

Шереметев и Петр I историю знали лучше и, главное, чувствовали, что мирные люди помогут им одолеть чужеземцев. "Стратегия выжженной земли" эффективна в том случае, если ее принимает народ — владелец этой земли. Люди мирные приняли эту стратегию. Жители деревень и городов, узнав о приближении шведов, покидали свои очаги, сжигали дома, продукты, фураж и уходили в леса, собирались в партизанские отряды, нападали на мелкие соединения шведов.

 

ОШИБКА МАЗЕПЫ

О том, насколько сложным было положение, говорит история гетмана И. С. Мазепы. Старый человек, он мечтал видеть Украину свободной, землю богатой, себя самого — правителем независимого государства. Но слишком спешил гетман, ошибочно надеясь, что шведский король, уничтожив Речь Посполитую, столкнется с Россией, размозжит лоб себе и Петру, тогда-то и придет его час. Долго мудрил Мазепа, с кем только не заигрывал, даже с турками и с запорожцами. Казаки кричали на сходах: "Поможем гетману!". 

И он махнул из Батурина, где находились склады с продовольствием, к королю. На что надеялся старик, из-за которого Петр сгубил несколько невинных человек, докладывавших о настроениях Мазепы?

На украинский народ надеялся. В тайной переписке Мазепа обещал Карлу привести около 20 000 солдат. С Мазепой пришли 2000 бойцов и запорожских казаков с кошевым Константином Гордиенко.Удар этот для Петра был неожиданным, но и Карлу XII переход Мазепы ничего не дал: где 20 000 солдат, народ, продовольствие? Продукты находились в Батурине, народ — повсюду. Но люди не пошли за Мазепой, остались с братьями-славянами. Гетман понял, какую ошибку совершил, да поздно. 

Карл XII бросился к Батурину, но русские заняли важный пункт, укрепились в городе. Носился шведский король от деревни к деревне, пытался склонить на свою сторону украинцев, обещал им горы золотые, но украинцы закапывали хлеб, сжигали хлеб, уходили от дорог. Как и в Полесье...